Книга Вера для пришельца, страница 19 – Эмори Мур

Кейрос не останавливался. Он дёргал цепочку снова и снова, заставляя её кончать от одной только боли, без единого прикосновения к самому сокровенному месту.

Вера потеряла счёт оргазмам. Она была только криком, только болью, только бесконечным, разрывающим удовольствием.

Когда он наконец остановился и снял зажимы, она уже не могла даже дышать. Лежала, раскинув руки, вся мокрая от пота, слёз, смазки. Между ног пульсировало, выталкивая остатки жидкости.

Кейрос лёг рядом, прижал её к себе.

— Ты сделала это, — тихо сказал он. — Ты кончила от боли. Много раз.

— Кейрос... — выдохнула она.

— Тш-ш-ш. Отдыхай.

Она провалилась в темноту.

Очнулась Вера в его руках. Он сидел на ложе, прижимая её к себе, укутав в мягкую ткань. Тело было ватным, невесомым, счастливым. Каждая клетка гудела от пережитого.

— Как ты? — спросил он.

— Не знаю... — прошептала она. — Кажется, я умерла.

— И воскресла. — Он поцеловал её в висок. — Ты прошла второй урок, моя Вера.

— Это было... невероятно.

— Это было только начало.

Она прижалась к нему, чувствуя, как сон накрывает тёплой волной.

Это произошло ночью следующего цикла.

Сознание возвращалось рывками — сначала темнота, потом обрывки звуков, потом липкий, всепроникающий ужас, от которого некуда было спрятаться.

Вера открыла глаза.

Сердце колотилось где-то в горле, гулко, больно, каждый удар отдавался в висках. Тело было мокрым от поста — волосы прилипли к лицу, простыня под спиной пропиталась влагой, но внутри всё горело ледяным холодом.

Кошмар.

Вера села на ложе, обхватив себя руками, пытаясь унять дрожь. Мерцающие стены храма светились привычным розоватым светом — мирным, спокойным, таким контрастным с тем, что творилось у неё в душе.

— Это был просто сон, — прошептала она вслух. — Просто сон.

Но тело не слушалось. Оно помнило.

Она снова была там — в фиолетовой цитадели, но всё было иначе.

Кейрос стоял перед ней — высокий, чёрный, с глазами, горящими не фиолетовым, а алым, как у Кровавых. Он улыбался — той же улыбкой, которой улыбался после сессий, но в ней не было нежности. Только торжество.

— Ты моя, — сказал он. Голос звучал отовсюду, проникал в каждую клетку. — Ты всегда была моей. С того момента, как коснулась знака.

— Нет, — хотела сказать Вера, но голос не слушался.

— Посмотри на себя.

Она посмотрела. Её руки — они стали прозрачными. Сквозь кожу проступали фиолетовые нити, те самые, что бежали по телу Кейроса. Они пульсировали, разрастались, заполняли её изнутри.

— Что это? — выдохнула она.

— Ты становишься мной, — ответил он. — Растворяешься. Скоро не останется Веры. Будет только моя вещь. Моя игрушка. Моя раба.

— Нет!

Она попыталась отшатнуться, но тело не двигалось. Фиолетовые нити уже дошли до груди, до шеи, до лица. Она чувствовала, как исчезает — мысли путались, чувства притуплялись, оставалось только одно: желание подчиняться.

— Кейрос, пожалуйста... — услышала она свой голос, но это был не её голос — тонкий, жалобный, просящий.

— Пожалуйста — что? — Он наклонился ближе. — Пожалуйста, продолжай? Пожалуйста, сделай ещё больнее? Ты же этого хочешь. Только этого. Ты больше ничего не хочешь.

— Я... я не...

— Ты ничто. Без меня ты ничто. Ты поняла это той ночью, когда пыталась кончить одна и не смогла. Тебе нужен я. Только я. Всегда я.