Книга Sex под запретом, страница 83 – Анель Ромазова

Грудь бессовестно тискает мужская рука. Она по ощущениям больше и грубее, чем стандартная женская. И это ещё не всё.

В мой копчик упирается внушительный половой орган. Он без трусов. Тот, кто лежит позади меня совершенно и неприемлемо голый.

— Орловский, ты. ты. какого фига? — хрипло вскрикиваю, подпрыгнув на кровати и натянув одеяло до подбородка.

— Борзик, ты чего всполошилась? — с недоумением на меня таращится полусонным нахальным взглядом.

Мы же не..

Мы не могли с ним переспать! Не могли!

Вернее, я не могла. Он-то мог.

— Скажи, что мы не переспали, — хватаюсь за голову, якобы это мне поможет восполнить пробелы вчерашнего вечера.

Он голый не просто так. Я…

Заглядываю под одеяло. На мне трусики, а верха нет. Прослеживаю за движением его глаз. Ошалев и стремительно бледнея. Под кроватью валяются три использованных презерватива. Жмурюсь и нервно отчитываю в обратном порядке от ста до двадцати. Вдруг, я продолжаю спать. Вдруг, открою глаза и мне развидится этот кошмар.

— Сейчас ты начнёшь притворяться, что ничего не помнишь. Круто, Борзик, — слышу обвинительные нотки парня. Смотрит на меня несколько удивлённо, а потом пересаживается на край, натягивая трусы.

Матерь Божья!

У него вся спина исполосована ногтями. Скажите, прошу! Нет, умоляю! Скажите, что это не я расцарапала Лекса!

Прислонившись пылающим лбом к зеркалу в ванной, всё же надеюсь, хотя бы обрывками вернуть себе память. Она не может настолько заглючить. Ну, не может.

Я дожилась до того, что под пьяную лавочку сплю с кем попало.

С Амином — это совсем другое. С Амином всё было естественно и по моему желанию, не важно как, но жалеть мне не о чем.

С Орловским, даже ради утешения и перекодировки, я бы не пересилила себя. Мой мозг не видит его привлекательным, а тело не хочет.

Как тогда объяснить три презерватива и расцарапанную спину?

Его возбужденный инструмент замёрз в ожидании контакта и Лекс надел на член чехольчик. Трижды, что уже не срастается.

Спина… Спину ему кошки в подъезде подрали, когда он пытался отнять у них колбасу, потому что у меня в холодильнике мышь покончила собой через повешение.

Обманывать себя можно сколько угодно, но должна же на мне как-то физически отразиться половая несдержанность. Пока я бежала до ванны никаких неудобств не чувствовала. Размер у Лекса не такой, чтобы последствий его вторжения не заметил. Я мельком успела ухватить, что болт у Орловского прям болт, а не болтик.

Сжираемая угрызениями совести, чувствую себя самым похабным существом на планете, про которых говорят, что в пьяном виде они не хозяйки своим гениталиям.

Оттягиваю двумя пальчиками резинку на трусиках, там ничего нового. Нет припухлости и покраснений.

Не было же?

Лекс врёт. Мы спали, но не трахались и он не натягивал мою несчастную гаечку на свой болт.

Нет!!!

Кто из нас двоих врёт, так это я. Офелия врёт зеленому отражению Офелии, чтобы не тронуться умом от своего двуличия.

Чищу зубы, избавляясь от мерзкого привкуса какого-то вина и не пойми чего, мной употребленного вчера. В желудке колики и он сжимается, стоит подумать о еде, питье и принятии чего-то в рот. Мне как будто напихали туда жаренных камней, согласно популярному китайскому блюду. С соусом ширачу. Там, где перец чили, чеснок и уксус в лошадиных дозах. Всем попробовавшим несварение обеспечено. И кишочки связанные в узелок.