Книга Запретные игры, страница 33 – Наталья Шагаева

Надежда

— Я убила человека.

Боже. Зачем он заставляет меня это повторять?

— Как? Особо тяжко? — усмехается Литвин, не веря мне.

— Это совсем не смешно.

Чертово одеяло сползает с груди, но я вовремя его подхватываю. Литвин садится рядом на кровать и обхватывает мои скулы, вынуждая смотреть ему в глаза.

— Рассказывай!

А я не могу говорить, когда этот мужчина настолько близко, когда трогает меня и смотрит в глаза.

— Я не хотела, правда, — к горлу подступает ком, а на глаза наворачиваются слёзы. Я просто не могу вспоминать тот день. Он лежит на мне тяжёлым грузом.

— Я сейчас не прошу каяться и замаливать грехи, Надежда. Четкие факты: кого и за что ты убила.

— В салон пришел мужчина. Я обычно не брала мужчин. Только женщин. Но Эдуард настоял. Я не могла отказать. Мужчина стал приставать и требовать интимный массаж. Я пыталась вырваться, он схватил меня, навалился, я так испугалась, что, сама не помню как, взяла декоративную стеклянную бутылку и ударила мужика по голове. Я хотела, чтобы он просто отстал, чтобы отпустил меня. Это все, чего я хотела. Правда! — всхлипываю. Невозможно привыкнуть или смириться с тем, что лишила человека жизни, в какой бы ситуации ни оказалась. Это в общем тяжело принять.

— Надя, я не следователь. Мне не нужны оправдания, — холодно прерывает меня мужчина. Отпускает мои скулы и снова встает с кровати. Наблюдаю, как Литвин проходится по комнате. Такой весь холёный, свежий, в идеально отглаженной рубашке, с часами, где браслет явно не из простого металла. — С чего ты взяла, что он умер?

— Он повалился мешком и не дышал. Я вылетела из кабинета, позвала на помощь. Эдик пытался оказать мужчине первую помощь, но все безуспешно.

— Скорую, полицию вызывали?

— Нет. Эдуард сказал, все уладит. Я тогда сама была неживая. Меня трясло, как ненормальную. Я на все соглашалась.

— И куда он дел труп? — усмехается мужчина. Это по-прежнему не смешно, но я молча сжимаю губы.

— Я не знаю. И не хочу знать. Но теперь придется, — закрываю глаза.

Миссия провалена, я бездарная актриса. Глупая овца, как называет меня Эдик. Как только я выйду из этого дома, Эдуард сдаст меня ментам вместе с записью с камер, где я убиваю.

Окатывает горечью и обреченностью.

— Вы отпустите меня? — тихо спрашиваю я.

— Нет. Сейчас Тимур отвезёт тебя домой, где ты соберёшь вещи. По ходу дела расскажешь Эдуарду, что мы… — делает паузу, выразительно меня осматривая. — Что я поимел тебя и впечатлился.

Неприятно.

— Настолько впечатлился, что предложил переехать ко мне. Ваш план удался – ты моя любовница. Теперь ты играешь для меня, моя киска.

— Это доставляет вам удовольствие? — спрашиваю я.

— Что именно? — не понимает Литвин.

— Играть в меня, как в вещь?

Понимаю, что выхода у меня нет. И это лишние вопросы, на которые я не имею права. Но я так устала. Хозяева жизни меняются, а мой статус остается прежним.

— А выбора у тебя нет, я не прощаю тех, кто сначала пытается залезть мне в душу под маской невинной овцы, а потом предаёт, — произносит, словно приговор. Это и есть мой приговор. Так происходит, когда играешь в запретные игры с хищниками сильнее тебя. Только я не выбирала противника.

Литвин ушел. Та же безэмоциональная горничная с каменным лицом приносит мне одежду, полотенца и даже женские шампунь и гель для душа.