Книга Дочь врага. Мой сладкий грех, страница 4 – Наталья Шагаева

От досады допиваю шампанское и беру еще бокал.

Торт и салют проходят для меня уже фоном. Настроение окончательно испорчено. Довлатов где-то потерялся со своей белобрысой шавкой. Видимо, снова пошел трахать ее в подворотне. Животные! С друзьями я почти не общаюсь, мой план флиртовать оставшийся вечер со Славиком стал бессмысленным, ибо главный зритель, кому предназначен спектакль, ушел.

Все расходятся к полуночи. Музыка стихает, официанты убираются в шатре. Отец с Надей поднялись к себе. А я беру сигареты, захожу за дом в слепую зону, где нет камер, сажусь на ступеньки и курю, смотря в небо.

А может, к черту всех и действительно уехать? Найти там себе британца и выйти за него замуж. Назло Вадиму. Только вот ему плевать. На моей свадьбе он также будет аплодировать и зажимать какую-нибудь бабу.

Скотина!

— Курящая девушка – словно пепельница. Завязывай, мелкая.

Вздрагиваю, когда слышу голос Довлатова. Он подходит ближе и садится на ступеньки рядом. Сначала по привычке хочу выкинуть сигарету в траву и сделать вид, что не курила. Но быстро прихожу в себя. Демонстративно затягиваюсь.

Мелкая…

Пошел он к черту!

Елизавета

— Что это было? — так спокойно интересуется Вадим, внаглую отнимая у меня сигарету, и затягивается сам. Ненавижу сейчас себя за то, что неосознанно глубоко вдыхаю мужской запах. Я, походу, фетишистка и получаю особенный кайф от мужского запаха. Он как наркотик, хочется еще и еще, до мурашек и головокружения.

— День рождения мой был, если ты не заметил, — кусаюсь в ответ. Во мне сейчас столько злости и обиды, что хочется закатить скандал. Только вот головой понимаю, что я не его женщина и как бы предъявлять нечего. И вот мне бы, дуре, встать и демонстративно уйти, а я сижу с ним рядом.

— А стекло, разбитое над моей головой, это такой перфоманс? — ухмыляется Довлатов. Шутник.

— А это воспитательная мера, — тоже язвительно усмехаюсь. — Очень неприлично зажимать белобрысую шавку на чужом празднике.

— Ее зовут Света. Не нужно оскорблять девушку, прикуси язык, — недовольно поучает меня Вадим.

— Да плевать мне, как ее зовут. Была бы приличная тёлка, никто бы не оскорблял.

— А Света, значит, неприличная?

Смотри, как заступается за свою тёлку. И от этого мне хочется его треснуть. Тяну руку в желании отобрать сигарету. Я не хочу курить. Я хочу прикоснуться губами к фильтру, к которому прикасались губы Вадима.

Я ненормальная. Знаю…

Но Вадим не отдает мне сигарету, тушит ее на ступеньке и растирает в своих пальцах.

— Завязывай курить, мелкая. Некрасиво такой прелестной малышке травиться никотином.

Прелестной малышке…

Гад. Ненавижу!

Зачем так лицемерить?

— Так чем тебе Света не угодила?

— Достойные женщины не позволяют зажимать себя в подворотне. Делай выводы…

Поворачиваюсь, рассматривая профиль Вадима. Хорош, зараза. За глаза подчинённые называют его седым. Не просто так. Несмотря на то, что Довлатову всего тридцать семь, в висках у него немного седины. Словно его черные волосы немного припорошило снегом. Сколько себя помню, седина у Вадима была всегда, говорят, с молодости. Такая особенность. Но этому гаду идет. Придает особый шарм.

— Любая женщина позволит. Даже монашка, — усмехается Вадим. — Все зависит от того, как попросит мужчина или не попросит.