Книга Еще любишь?, страница 30 – Ви Венто

— Было сильно больно?

— Нет, – замотала девушка головой. – Мне понравилось. А тебе? – она положила подбородок ему на грудь и посмотрела с любовью в его глаза.

— Это был лучший день рождения, лучшая ночь и лучший подарок. – И Тимур закрепил свою речь долгим поцелуем.

Тимур не обманул, из постели он ее действительно почти не отпускал. В эту ночь он ее трогать больше не стал, но утро началось не с кофе. Благодаря тому, что он очень хорошо подготовил ее тело во время прелюдии, не было ни сильной боли, ни сильной крови, так, розовая сукровица, немного испачкавшая бедра и простыни. И то это скорее произошло из-за размеров парня, думала Алена. Был бы ОН поменьше, вообще бы первый раз прошел без следов.

Тимур не просто открыл ей мир взрослых ощущений, он научил ее получать и доставлять колоссальное удовольствие. Алена оказалась очень чувственной, пылкой и ненасытной партнершей. Как и все молодые люди в их возрасте, испытывающие всплеск сексуальных гормонов, они упивались друг другом при любой возможности: у Тимура дома, пока его мать была на ночной смене, у Алены дома, когда ее родители уезжали. Иногда Тимур снимал им гостиницу, иногда они умудрялись удовлетворить друг друга в туалетах ресторанов или в темном кинотеатре. Они любили друг друга на пляже под звездами. А однажды сумасшедшая Алена просто не надела белье под юбку и сообщила это Тимуру, приведя его на темную лавочку в парке и усевшись ему на колени. Тимур иногда пытался придать этому сумасшествию приличный вид и не делать глупости в сильно публичных местах. Тогда она нагло снимала трусики под столом в ресторане, глядя ему в глаза, складывала их в сумочку и, облизывая губы, засовывала руку под платье. Тимуру приходилось выдергивать ее из-за стола и закрываться с ней в кабинке туалета. При этом закрывать ей рот рукой, потому что эта искусительница плевать хотела на то, что их кто-то может услышать. Она кончала бурно и громко.

Дни утекали как песок. Отмахиваться от неизбежности скорого расставания становилось все труднее. При Тимуре она еще держала маску, но дома ей хотелось лезть на стену.

«Надо с ним поговорить. Надо ему все объяснить, – твердила она себе, наворачивая круги по комнате. – Он поймет. Он отпустит! А если не отпустит? Не может не отпустить. Не имеет права. Сегодня же поговорю!»

Она застонала и опустилась на кровать. Ее накрыла страшная мысль: она боялась поговорить с Тимуром не потому, что он ее не отпустит, а потому, что она сама может передумать… Боже, боже, нет. Столько лет подготовки, столько усилий. У нее вся жизнь уже была распланирована, она даже знала, куда хочет пойти работать после университета. С Россией она вообще свое будущее не связывала.

А тут еще мама подкрутила и без того натянутые нервы заявлением, что надо начинать собирать чемоданы. До вылета оставалось два дня. И Алену прорвало. Как только за мамой закрылась дверь, она сложилась пополам и завыла как белуга, прикрывая рукой рот. У нее началась такая истерика, что она даже начала задыхаться. Ей нужна помощь, пока она ничего не сделала с собой. Соня! Дрожащими руками она вывернула содержимое сумки в поисках телефона. Невидящими от слез глазами нашла номер подруги. С Соней отношения очень испортились. Они не виделись месяц, притом что Соня звонила много раз, пыталась понять, что происходит с Аленой, но та сливала подругу по разным причинам, ослепленная личным счастьем. В итоге Соня подумала, что Алена уже мысленно тусуется в английском обществе и старые друзья ей на фиг не нужны, и тоже перестала звонить.