Книга Развод. Последний приказ, страница 92 – Анна Риман

— К чему?

— Вот так. Сразу переехать с вещами к тебе.

Сказать это оказалось неловко. Вчера я сама целовала его на кухне, утром сидела в его футболке с кружкой кофе, а теперь вдруг начала тормозить.

— После развода и всей этой истории с Еленой… — слова путались, но остановиться уже не получалось. — Я не могу просто взять и переехать. Мне надо хотя бы понять, что я делаю.

Волков молчал.

Лучше бы что-то говорил.

— Это не значит, что я жалею, — добавила я. — Или хочу всё отменить. Просто для тебя, похоже, всё уже решено. А я так быстро не умею.

Он опустил взгляд на руль. Большие пальцы легли на кожу, потом разжались.

— Понимаю.

Всего одно слово.

Я повернула голову.

— Правда?

— Да.

— Ты злишься?

— Нет.

— Непохоже.

— Я не радуюсь, Наташ. Но понимаю.

Лучше бы начал давить. Тогда нашлось бы что ответить.

— Торопить тебя не буду, — продолжил он после паузы.

Горло сжалось.

— А если я вообще не разберусь?

Он посмотрел прямо.

— Разберешься.

— Такая уверенность?

— Нет. Надежда.

От его ответа почему-то захотелось отвернуться к окну.

В подъезде хлопнула дверь, кто-то вышел с мусорным пакетом и бросил на нас короткий взгляд.

Волков снова завёл двигатель.

— Поедем?

— Куда?

— Ко мне. Без вещей.

Я посмотрела на темные окна служебной квартиры и неожиданно поняла, что возвращаться туда сейчас не хочу.

— Поехали, — ответила тихо.

Волков только кивнул и включил поворотник.

Три дня пролетели так быстро, что Москва почти перестала существовать.

Не исчезла совсем, конечно. В почте висели письма от Ивана Семёновича, мама присылала сообщения, банк напоминал про документы по квартире. Но всё это на несколько дней словно отошло на второй план.

По утрам Волков вез меня на работу. Не спрашивал, надо ли. Просто выходил к машине, забирал мою сумку, ждал, пока я пристегнусь, и только потом заводил двигатель. По вечерам мы возвращались в его дом. В прихожей уже стояли мои тапки. В ванной — косметичка. На спинке стула в спальне висела блузка.

Первый раз от этого стало страшно.

Потом — тепло.

На работе на нас смотрели по-прежнему косо. Разговоры иногда затихали при моем появлении. Оксана из снабжения при встрече здоровалась через губы. В бухгалтерии одна из женщин посмотрела на меня, потом на дверь за спиной и едва заметно усмехнулась.

Раньше это выворачивало бы наизнанку.

Теперь раздражало, но уже не ломало. Наверное, потому что вечером за мной заходил Волков, открывал дверцу машины, клал ладонь на поясницу, когда мы проходили мимо людей, и даже не пытался делать вид, что между нами ничего нет.

От этого сплетен становилось больше.

Но мне, как ни странно, уже не хотелось оправдываться перед каждым.

Четверг начинался обычно. Бухгалтерия наконец нашла потерянную служебную записку, по участку пришла новая сводка, а диспетчер с утра уже успел испортить настроение.

Телефон завибрировал, когда я проверяла таблицу по актам.

Иван Семёнович.

— Наталья Олеговна, добрый день. Удобно говорить?

— Да, конечно.

Пришлось выйти в коридор. Возле окна тянуло сквозняком, под подоконником стояла коробка с папками.

— По программе всё подтвердили, — сообщил он. — Но начинают раньше. В понедельник вводная встреча, во вторник первый модуль.

Пальцы крепче сжали телефон.

— В понедельник?

— Да. Поэтому в субботу, самое позднее в воскресенье вам надо быть в Москве.