Книга Развод. Последний приказ, страница 79 – Анна Риман

Мама закрыла лицо ладонью.

— Господи, Наташ.

— Не надо.

— Я не оправдываю её.

— Но жалеешь.

— Она моя дочь.

— Я тоже.

Мама посмотрела на меня, и в её глазах вдруг появилось что-то беспомощное.

— Знаю, — произнесла она тихо. — Поэтому и говорю: не отдавай ему квартиру. Не отдавай, слышишь? Зря, что ли, ты за нее столько работала.

Слова отозвались внутри глухо, но я промолчала.

Сборы заняли меньше часа. Почти всё уже было сложено. Света из комнаты вышла с красными глазами, но разговор больше не завела. Мама суетилась у двери, проверяла документы, лекарства, какие-то пакеты с детскими вещами. Я помогала молча. Подавала сумки, застегивала молнии, искала зарядку, которую Света забыла возле кровати.

Всё это было до отвращения бытовым. Измена, развод, беременность, предательство — а в итоге ты стоишь посреди коридора и ищешь, куда засунули тапки.

Перед уходом мама снова меня обняла.

— Как доедем, позвоню. Ты с ним одна не ругайся. Лучше с адвокатом.

— Знаю.

— И не плачь при нём.

— Не собиралась.

Света стояла у лифта, не глядя на меня. Уже внутри кабины вдруг подняла глаза.

— Я правда думала, что он меня любит, — выдавила она.

Двери начали закрываться.

Ответить я не успела. Да и не знала, что.

Когда лифт поехал вниз, в квартире стало непривычно пусто. На полу остались следы от сумок, у стены — забытая резинка для волос, на кухне — грязная посуда.

Я медленно прошлась по комнатам.

Вот спальня, где мы с Максимом когда-то выбирали шкаф и ругались из-за цвета штор. Кухня, где я впервые поставила свои тарелки и решила, что теперь всё по-настоящему. Коридор, из которого недавно ушли люди, разрушившие мою жизнь.

Квартира снова стала моей.

Только радости не было.

Телефон зазвонил, когда я стояла у окна в гостиной. На экране высветилось имя Волкова.

— Да.

— Доехали? — спросил он.

Голос был ровный, с легкой теплотой. От этого захотелось сесть прямо на пол и расплакаться.

— Доехала.

После звонка Волкова в квартире стало совсем тихо.

На кухне в раковине стояли грязные чашки, на полу у стены валялась Светина резинка, а в коридоре остались темные следы от сумок. Всё это раздражало сильнее, чем должно было. Чужая жизнь опять прошлась по моей и оставила после себя мусор, слезы и незаслуженные обвинения.

Переодеваться я не стала. Закатала рукава, включила воду и принялась мыть посуду.

Тарелки звякали друг о друга, губка скрипела по чашкам. В какой-то момент захотелось швырнуть всё это в мусорный пакет, но я только сильнее сжала край раковины и досчитала до пяти.

Потом вытерла стол. Подобрала резинку. Нашла под диваном носок, неизвестно как туда закатившийся. Долго смотрела на него и вдруг поняла, что не хочу, чтобы здесь оставалось хоть что-то их.

К полу перешла уже ближе к полуночи. Пятна отмывались плохо, пришлось несколько раз менять воду. Спина ныла после дороги, руки гудели, но останавливаться не хотелось.

Квартира постепенно становилась чище.

Только это всё не помогало.

Утром я проснулась от короткого, тревожного сна. Некоторое время лежала, глядя в потолок, и пыталась понять, где нахожусь. Не северная служебная квартира, не дом Волкова. Моя спальня. Жизнь, которую еще предстояло отвоевать.

К адвокату приехала к открытию. Секретарь предложила кофе, я отказалась и села у окна, держа папку на коленях. Внутри лежали копии документов по квартире, ипотеке, разводу и отдельно — всё, что удалось собрать по Максиму и его кредитам.