Книга Развод. Последний приказ, страница 65 – Анна Риман

Куртка полетела на стул, сумка — на пол. В кухне я включила чайник, потом сразу выключила. Пить не хотелось. Стоять тоже.

Взгляд скользнул по комнате — кровать, стол, подоконник с чужими пластиковыми цветами, которые кто-то поставил для уюта и забыл. Всё здесь было словно нарочито временным.

Когда-то я выбирала плитку в свою квартиру так, будто это навсегда. Спорила о цвете стен. Радовалась первой чашке кофе в собственной кухне, в своей удачной жизни, которая наконец-то сложилась как надо: муж, дом, ипотека — значит, серьезно, по-взрослому, надолго.

Не сложилось.

Телефон завибрировал в сумке так резко, что я вздрогнула.

Максим.

Смотреть на экран было неприятно почти физически. И всё же я ответила.

— Да.

— Поговорила с адвокатом?

Голос у него был ровный, спокойный. Ни раздражения, ни неловкости. Будто мы обсуждали не квартиру, в которую я вложила полжизни, а доставку мебели.

— Поговорила.

На том конце что-то коротко звякнуло. Стакан? Ложка? Потом очень тихо, почти мимо, женский смех.

Я не сразу поняла, что именно услышала. А когда осознала, стало как-то пусто.

— Наташ, — произнес Максим, уже чуть тише, — тянуть смысла нет. Всё равно это придется решать.

— Придется, — повторила я.

Слово прозвучало чужим.

— Я нашел покупателя. Нормальный вариант и по деньгам неплохо. Если быстро оформить, всем будет легче.

Я подошла к окну. Во дворе тянуло позёмкой, возле мусорных баков копошилась чья-то тень в капюшоне.

— Легче кому? — спросила я.

Он выдохнул с едва заметным раздражением.

— Наташ, не начинай.

Чужой голос на фоне что-то произнес — неразборчиво, но совсем близко. Максим ответил не мне:

— Сейчас.

Тихо. Почти привычно.

— У тебя там кто-то есть? — спросила я.

Молчание длилось секунду. Слишком длинную для простого «нет».

— Ты же не думала, что я буду долго по тебе страдать. У меня своя жизнь, — произнес он наконец.

Вот и всё.

Ни стыда, ни попытки подобрать слова помягче. Пальцы на подоконнике похолодели.

— Ясно.

— Не усложняй, Наташ. Нам всем сейчас надо спокойно это закрыть.

Я прикрыла глаза.

Передо мной вдруг слишком отчётливо встала Света — бледная, с распухшими глазами, с животом, который ещё недавно был поводом вывернуть мне душу наизнанку. И вся их великая любовь, ради которой они с таким азартом сломали мою жизнь, в одну секунду съёжилась до чужого смеха в трубке.

— А как же Света и ваш ребёнок? — спросила я.

И замолчала, слушая, как на том конце кто-то перестал дышать.

Утром ехать на базу не хотелось так сильно, что я всерьез подумала остаться в квартире ещё хотя бы на полчаса. Не из-за усталости. Просто за ночь ничего не изменилось: сумма, названная адвокатом, никуда не делась, сообщение от Максима не рассосалось, квартира в Москве всё так же висела надо мной, как бетонная плита, которую почему-то предложили удерживать на вытянутых руках.

Чай остыл быстрее, чем я успела сделать глоток. На столе лежал телефон, экраном вниз, но даже так от него тянуло вчерашними словами. Продажа. Доля. Срочно. Если продать, половина Максиму, остаток банку, а дальше что? На комнату в Подмосковье, может, и хватило бы. На жизнь, которую я себе когда-то выстраивала по плитке, ипотечному графику и занавескам в спальне, — уже нет.

До работы доехала почти машинально. Двор, шлагбаум, низкое серое небо, снег, слипшийся в грязную кашу у бордюров. Печка гудела ровно, щётки скребли по стеклу, а в голове шел один и тот же пустой, злой расчёт. Если у кого-то занять или взять кредит. Попросить отсрочку, продать, но позже, не сейчас. На каждом «если» всё упиралось в одно и то же: денег нет.