Книга Развод в 43. Не прощу и буду счастлива, страница 35 – Мира Спарк

— Пойду у Коляна спрошу, можно ли мне у него перекантоваться три дня.

Звучит это так по-взрослому, что я только пожимаю плечами.

— А он пусть у мамы спросит, а то вы решите все сейчас, а мне потом краснеть — подкинула, мол, дитя свое…

Максим машет рукой:

— Решим-решим, все решим.

Ну какой деловой, я просто не могу.

С улыбкой провожаю его и режу салат.

Салат — это мой вклад в здоровое питание и компромисс с совестью.

Мне хочется верить, что этого достаточно, чтобы насыщать организм витаминами.

Успеваю закончить, когда на кухню врывается счастливый Максим.

— Ну все, ма, я все решил.

Аж светится от гордости!

Накладываю ему и ставлю тарелку на стол:

— Садись есть и рассказывай, что ты там решил.

— Потусую у Коляна пока ты не вернешься. Он сказал, хоть неделю! — и начинает хрустеть зелеными огурчиками.

— Та-ак, а мама его не против?

Я не знакома с родителями Коляна, да и самого его видела пару раз может и смутно представляю, как он выглядит.

— Он сказал, все утрясет.

Хмурюсь.

— Мы с тобой не так договаривались кажется.

— Ну, ма-а, не будь занудой, — тянет огорченно Максим.

Сейчас он опять похож на ребенка — которого поманили конфетой, но не дали ее.

Только вот я угрызений совести не чувствую:

— Мы с тобой договаривались? Договаривались. Хочешь, чтобы к тебе относились как к взрослому — соблюдай договоренности.

Максим наклоняется к тарелке.

— После ужина поговори с Колей. Если он и правда договорится с мамой, мне нужен ее номер телефона.

Максим обижено молчит.

— Договорились?

— Ла-адно, — бурчит.

Мне и самой, наверное, больше бы хотелось, чтобы Максим провел время у друга, но…

Все надо сделать правильно, не так ли?

Вера

Как выясняется чуть позже, Коле не удается уговорить маму.

Не знаю уж с чем это связано — может, банально, не хочется нести ответственность за чужого ребенка или просто неудобно, но она категорически отказывает.

И выхода у нас с Максимом не остается.

Он огорчен, но старается не показывать этого — просто замыкается.

— Может, я все-таки один поживу? — предпринимает последнюю попытку.

Я вздыхаю и качаю головой.

Максим разворачивается и уходит к себе в комнату, плотно прикрыв дверь.

А на меня накатывает.

Я устала быть стальной.

Внутри пустота.

Я ведь даже толком не поплакала за эти дни.

Руки опускаются — делать ничего не хочется.

Перед глазами будто сверкает вопрос: зачем? Зачем?

Командировка эта еще… Собираться нужно.

У меня жизнь разваливается на части, а мне заниматься работой.

Тошнота подкатывает к горлу.

Хочется заплакать — броситься ничком на диван, вжаться в подушку и сбросить хоть немного напряжение.

Спазм сдавливает горло, но ничего не происходит.

В глазах — сухо.

Стою, уставившись на дверь комнаты Максима и во мне зреет желание пойти на кухню и швырнуть тарелку в стену.

А потом еще и еще.

Может хоть это принесет облегчение?

Вместо этого набираю сообщение Володе:

«Уезжаю в аэропорт в 2 ночи»

И отправляю.

Ключи у него есть — зайдет.

Надеюсь, хоть капля совести у него осталась, и он не станет приводить сюда свою…

Даже мысленно язык не поворачивается назвать ее по имени, хоть и нянчила ее на руках.

И как Володя мог?

Неужели жажда молодого красивого тела лишает мужчин рассудка напрочь?

Вместо того, чтобы терзать себя вопросами, на которые все равно не будет ответа, я собираю вещи в командировку.