Книга Музыка дождя, страница 92 – Елизавета Рождественская

— Выключили электричество, — раздался голос со стороны гардероба.

Мужскую фигуру освещал экран смартфона.

— Приносим свои извинения. Музыканты сейчас пытаются исправить ситуацию, поэтому, если вы подождёте…

Девушки переглянулись и, не сговариваясь, почти наощупь направились в зал, где уже вовсю творилось волшебство. Мария прикрыла ладошкой рот и покачала головой. Парни не растерялись и не отменили своё выступление. Они просто раздобыли несколько десятков разномастных свечей и сейчас, под аккомпанемент фортепиано, сновали между столиками, где всё ещё сидели люди, расставляя подсвечники и стеклянные колбы. Помещение постепенно наполнялось мягким рассеянным светом, делая атмосферу вечера по-настоящему камерной.

Рик будто почувствовал её появление. Его взгляд рассёк пространство и безошибочно нашёл её. Мария невольно вздрогнула и сделала шаг. Рик спрыгнул со сцены и двинулся в её сторону. В полумраке помещения его силуэт выглядел по-особенному мощно и притягательно. Он подошёл и поставил на столик рядом пару ярких свечей. Мария задержала дыхание.

— Пришла, — тихо произнёс Рик.

— Да… — она неловко переложила пальто из одной руки в другую. — А у вас тут…

— Акустический концерт при свечах. Эксклюзив, между прочим.

Он улыбнулся и всё же прошёлся по ней взглядом. Руки инстинктивно поползли вверх, желая прикрыть вырез на груди. Рик довольно хмыкнул.

— Интересно, с тобой всё работает наоборот? Или только с платьями мне так фартит?

_______________________________________

[1] Слэм (от англ. slam — «врезаться во что-то с силой») — явление на концертах, обычно в танцевальном партере, при котором группа зрителей в толпе начинает организованно подпрыгивать, ударяясь плечами, и толкать друг друга.

«— Предлагаешь танцевать без музыки? — улыбнулась Мария.

— Разве в твоей голове не звучит музыка? — Рик подошёл ближе и протянул к ней раскрытую ладонь.

В джаз-баре не осталось никого, кроме бармена, меланхолично протиравшего стаканы. Мерцающие огоньки свечей отбрасывали на стены и мебель причудливые дрожащие тени. Помедлив, Мария всё же вложила пальчики в его руку и шагнула ближе. Рик притянул её за талию и качнул в сторону.

— А если у нас в голове звучит разная музыка? — шепнула Мария в его шею.

— В любом случае мы двигаемся в рамках семи нот, — Рик пожал плечами, ловя кожей щекотку от её смешка…»

— Мне нравится ход ваших мыслей, Рикардо, — преподаватель отложил в сторону ноты и листы с пояснениями. — Отличное чувство музыки. Даже странно, что о вас отзывались, как о поверхностном музыканте.

Рик неохотно оторвался от воспоминаний двухнедельной давности и перевёл взгляд на преподавателя. Синьор Фабрис смотрел на него одобрительно. Захотелось ехидно поинтересоваться, кто же так любезно помог его имиджу ленивого раздолбая с золотой ложкой в заднице, но в этом не было нужды. Рик и так прекрасно знал ответ.

— Думаете, папочка будет впечатлён? — лениво улыбнулся он.

— Вполне, — кивнул преподаватель, не обратив внимания на сарказм. — Главное, доведите до ума и отыграйте финал, расставив более яркие акценты. Уверен, эта задача не составит труда.

Рик собрал инструмент и бумаги и вышел из аудитории. Вопреки его коварным планам по соблазнению отличницы, с Марией последние две недели они практически не пересекались. Рик батрачил, как раб на винодельне, вполне успешно справляясь с рекордными скоростями по освоению учебного материала, а его строгая учительница была поглощена подготовкой к рождественскому концерту и репетициями с Людовико Эрколано, гори он в аду вместе с чёртовой скрипкой!