Книга Музыка дождя, страница 77 – Елизавета Рождественская

Девушка хотела ещё что-то сказать, но Мария не стала слушать. Развернулась и быстрым шагом покинула территорию консерватории. Через несколько десятков метров она вдруг осознала, что бежит, не разбирая дороги. Сердце бешено колотилось в груди, сбивая с ритма дыхание. Мария замедлила шаг. Ноги донесли до ближайшей лавочки.

— Всё же зацепило, — честно призналась она самой себе. — Ну… потому что сама идиотка.

Время неумолимо приближало вечер. Дождь прекратился. Ветер разогнал тяжёлые тучи, и теперь можно было наблюдать, как предзакатное солнце окрашивает крыши и стены домов в густой оранжево-жёлтый цвет.

Телефон напомнил о себе лёгкой вибрацией. Несколько минут Мария ещё изучала взглядом пространство, а потом всё же разблокировала экран. В сообщении с незнакомого номера был адрес. Тот самый, который она не собиралась узнавать и по которому не планировала идти, но почему-то пошла, не переставая ругать себя.

— Сейчас придёшь, а там эта стерва, и что ты скажешь? — бубнила Мария, перебегая улицу. — Ой, простите-извините, я тут мимо проходила, тетрадки руки жгли. Нет ли у вас водички?

Она резко остановилась и крутанулась вокруг себя, но после заминки продолжила путь.

— С другой стороны… С чего бы это мне её бояться? И вообще… Что я теряю? Ну посмотрю в его наглое лицо и окончательно закрою для себя вопрос дружбы с Риком Конти, — она чуть не снесла боевым настроем прогуливавшуюся пожилую пару. — Ненавижу подвешенное состояние… ненавижу Рикардо Конти!

У дома мажора запал схлопнулся. Какое-то время она просто стояла, прислонившись к стене, но в итоге отлепилась от шершавого камня и юркнула в подъезд вслед за одним из жильцов.

На стук никто не ответил. Звонок не сработал. Постояв в нерешительности у закрытой двери, Мария решила, что Рика нет дома, и повернула к выходу, но в тот момент, когда нога зависла над ступенькой, внутри помещения раздался звон бьющегося стекла и громкие ругательства. После всё стихло. Она вздрогнула и всё же взялась за ручку. Удивительно, но дверь поддалась, впуская Марию в тревожную тишину.

Шаг. Ещё шаг. Сердце разогналось до запредельных скоростей и чуть не разорвалось от раздавшегося в этой тишине голоса:

— Я же просил тебя, — утробно зарычал Рик. — Ты глухая? Или тупая?!

___________________________________

[1] Scarabeo («жук») — итальянский аналог игры «эрудит», где участники соревнуются в создании слов из букв на игровом поле.

Утро встретило прострелами в висках. Кое-как добравшись до ванной, Рик плеснул в лицо ледяной водой и зажмурился. Под глазами расплывались разноцветные кляксы.

— Дерьмо…

Он поплёлся на кухню, щёлкнул кнопкой кофемашины и, опершись на мраморную стойку, устало прикрыл глаза. Похмелье — отвратный кэшбек весёлых загулов — никогда не было частым гостем в его жизни, но обычно такого состояния хватало на долгий период абсолютной трезвости.

Когда на телефон прилетело сообщение от Анджелы, в котором она выражала недовольство тем, что её не пригласили на весёлую тусовку, и намекала, что этот вечер «принадлежит» только ей, Рик поморщился как от зубной боли. Какая-то бесконечная «свободная связь». И как влип? Какого хрена?

«Слушай, Эндж, тебя слишком много в моей жизни. Мы договаривались. Завязывай», — напечатал он и на время заблокировал контакт. Пусть остынет и придёт в себя.