Книга Музыка дождя, страница 44 – Елизавета Рождественская

— Не знаю… — Рик разомкнул объятия и опустился на подоконник. — Сначала всех ненавидел, потом появилась группа. Вы не приезжали, не видел смысла в наших встречах и я, а потом… боялся, наверное, хрен его знает!

— Ненавижу отца… Вообще всё это ненавижу. Любовь — худшее, что могло придумать человечество.

— А при чём тут любовь, Роми? — усмехнулся Рик. — Брак по расчёту не включает в себя чувства. Но в целом согласен. Всё это — та ещё срань. Правда, песни писать помогает.

Ромина засмеялась.

— И как только он терпит твой лексикон!

— Из последних, мать его, сил, — Рик пожал плечами. — Надо идти изображать счастливое семейство.

— Вот чёрт! — скривилась Ромина. — И не сбежишь.

— Надеюсь, он получит эту сраную должность и прилипнет задницей к правительственному стулу, забыв о простых смертных, — Рик открыл сестре дверь.

Они снова засмеялись, словно не было этого многолетнего отчуждения, словно они действительно когда-то были семьёй. Чувство, поселившееся внутри, было незнакомым, со странным горько-сладким привкусом. Однако это чувство определённо было настоящим.

* * *

Фотосессия пролетела стремительно. Они сменили три комнаты, сделали сотню совместных кадров, после которых каждого снимали отдельно.

Когда с фото было покончено, отец проводил группу в кабинет, чтобы записать интервью. Рик же мог выдохнуть и снять наконец отвратительные удушающие шмотки.

— Когда ты был маленьким, ты ужасно любил эту лошадку… — остановил его в дверях голос матери.

Поглаживая небольшую серебряную фигурку дикого скакуна, стоявшую на камине, она продолжила:

— Но отец не разрешал тебе с ней играть. Только смотреть. Знаешь, что ты сделал тогда? Раскрасил свою маленькую деревянную лошадку в серый цвет и поставил вместо этой. Отец благополучно не замечал подмены несколько недель. Тогда он впервые наказал тебя за непослушание и хитрость. Ты был крохой, но в глазах читалось что-то вроде: «Я ни о чём не жалею».

— Почему ты это вспомнила? — спросил Рик.

— Не знаю, — она пожала плечами. — Просто рада, что ты не потерял это ценное качество.

— А я… просто рад тебя видеть, — уголок губ дёрнулся в полуулыбке, и парень вышел за дверь.

В желудок упал раскалённый камень. Эти воспоминания были ему не нужны. Ни сейчас, ни потом. Всё было слишком сложно. Хотелось просто забыть прошлое и начать с чистого листа. Хотелось видеть мать счастливой и свободной. Эти мысли сводили с ума, отравляя нутро ненавистью. Нет, когда всё это закончится, он всё же вмажет Конти-старшему по челюсти. За всё.

Рик снова оттянул ворот рубахи и открыл дверь в свою комнату.

— Удавил бы сучку, — послал он проклятие на голову Анны-Марии.

— Надеюсь, ты не обо мне, — прозвучал в тишине комнаты её тихий голос.

Рик замер, разглядывая изящную фигуру, утянутую в узкое платье-футляр. Кажется, с первого раза девочка не поняла или… существовала другая цель её появления?

Взглянув в его глаза, девушка вздрогнула и потянулась рукой к вороту платья. Рик сунул руки в карман брюк, слегка наклонил голову вбок и сделал несколько шагов вперёд.

— Хотела поинтересоваться, как мне костюм? — тихо спросил он. — Спасибо, чуть не сдох. Ты в курсе, что я чуть шире в плечах, чем представлялся в твоих влажных фантазиях?

Он сделал ещё несколько шагов и оказался рядом с Анной. Ничего не говоря, девушка расстегнула несколько верхних пуговиц, затем ещё несколько. Проследив за её движениями, Рик усмехнулся.