Книга Музыка дождя, страница 28 – Елизавета Рождественская

— Ты хочешь моей смерти, — парень с ужасом посмотрел на количество тетрадей.

— Даже не буду этого отрицать, — Мария начала складывать скрипку в кофр.

— Кстати, об этом, — Рик кивнул на инструмент. — Что за мелодию ты играла? Она ведь твоя?

__________________________________

[1] Итальянский аналог выражения «язык без костей» — «non avere peli sulla lingua» («быть несдержанным на язык»)

— Что за мелодию ты играла? Она ведь твоя?

Мария невольно вздрогнула. Говорить об этом не хотелось. Уж тем более не с человеком, не знающим трудностей и привыкшим высмеивать всё и вся. Рик ужасно раздражал: его шутки, улыбочки, прикосновения. От воспоминаний по телу пробежала неприятная щекотка. Мария поёжилась. Не хотелось объяснять ЕМУ, что мечтала написать серьёзную композицию и сыграть её на большой сцене перед тем, кем восхищалась. Рассказывать, что задумка в голове, такая стройная, идеальная, ложилась на бумагу коряво и безлико. У неё не могло не получиться, всегда получалось — и вот. Всё шло не так. Абсолютно всё. Появление в жизни Марии Рика спутало карты ещё больше, и теперь было совершенно непонятно, куда идти, и какова конечная цель. Это отражалось на музыке. Если чужие произведения она продолжала играть без труда, чётко следуя партитуре, то своя… слишком доходчиво отражала весь тот сумбур, что творился в душе.

— Серьёзно, — не унимался Рик. — Это твоя первая попытка? Или ты уже что-то сочиняла.

— Ну какая тебе разница? — Мария упаковала вещи в сумку и устало посмотрела на Рика. — Ты решил вдруг заделаться личным психологом?

Парень усмехнулся и покачал головой.

— Ну вот что ты за человек, крошка Мария? Я всего лишь пытаюсь тебе помочь, поделиться опытом…

— А у тебя есть опыт? — девушка одарила Рика полуулыбкой, полной скепсиса.

— Есть, — кивнул Рик. — Я же рок-музыкант, автор песен и музыки.

Мария едва не подавилась на вдохе. Рок-музыкант? Здесь? В консерватории Мантуи? Реальность становится всё интересней и интересней.

— Рок… музыкант? — хохотнула Мария. — Рок-музыкант хочет помочь в сочинении классической музыки? Страшно представить.

Рика её насмешка не задела, но это и не было удивительно, разве его вообще хоть что-то задевало? Вместо того, чтобы забрать её тетради и оскорблённо удалиться, он подошёл ближе и поправил выбившийся из короткого хвоста локон. Тело обдало ознобом. Мария плотнее сложила руки на груди. Всё внутри напряглось в ожидании… чего? Ей до сих пор было стыдно за своё поведение в баре. Марцио точно что-то добавил в коктейль, иначе бы она не чувствовала того, что чувствовала в объятиях Рикардо Конти. Нет, она бы оттолкнула его и заставила держать дистанцию, уважая личное пространство. Высказала бы ему всё о его отношении к общему делу, о том, как он некстати оказался здесь и сейчас, но… Мария не отстранилась. Замерла и боялась вдохнуть, когда он мазнул по шее кончиком носа, а потом долго бродила по улицам, пытаясь успокоить разогнавшееся сердце.

— Классическая музыка или нет, всё это музыка, и у неё свои законы, — Рик улыбнулся. — Для первого раза у тебя неплохо получается, но не хватает свободы. Нужно отпустить себя всего лишь.

Мария посмотрела в смеющиеся зелёные глаза. Снова шутит? Смеётся над её ошибкой? В памяти возник образ Людовико Эрколано. Уж он-то явно не относился к написанию своих произведений на раз-два, не отпускал и чётко следовал правилам построения мелодии. Музыка слишком тонкая материя, чтобы относиться к ней вот так просто. Рикардо не мог этого не понимать, но выбрал более простой способ — рок-музыка. Если джаз и резал слух, то рок убивал его напрочь.