Книга В горе и в радости, страница 35 – Юлия Резник

— Да, вспомнил! И постараюсь все исправить. Для начала отдам долги…

— Не нужно мне от тебя ничего! — устало замечаю я. Только утро, а меня как будто выпотрошил этот день. Наверное, дело в энергии этих двух таких разных мужчин. Поодиночке это еще можно выдержать. А вот так, вместе — просто конец света.

— Не будь дурой, Жень. Деньги никогда не лишние. И не тебе они предназначены. А дочке.

Чего я не ожидала от отца — так этого. Думала, в том, что касается алиментов, он будет категоричен. Ему-то эти подачки зачем? Он сам кому хочешь поможет. С другой стороны, папа, конечно же, прав. Я не могу распоряжаться Нинкиным наследием. Тем более что еще совсем недавно я Левана попрекала именно этим. Откажусь — выставлю себя полной дурой, которая не знает, чего хочет.

— Так ты останешься?

— Пока да, Нин. А там решим, как нам будет лучше.

— Как? — тут же берет быка за рога дочь.

— Ну, мало ли, — пожимает плечами явно не готовый к такой прыти Кахиани. — Может, тебе понравится в Тае. Ты была в Тайланде?

— Нет, только в Турции, да, мама?

Отрывисто киваю, понимая, что Леван уже ищет пути отступления. Господи, чем я думала? Вот чем? Прав отец. Гнать его в шею надо! И чем раньше, тем лучше. Решительно сжав кулаки, встаю.

— Кстати, а ты чего так рано, дедуль?

— Узнал, что в саду карантин. Неспокойно стало, а мать твоя трубку не берет!

— У меня же ночной режим, — сиплю я. На горле будто удавка. Ну, скажи же ему, скажи! Иди к черту, Леван. Хочешь видеться с дочкой — пожалуйста. На нейтральной территории. В Таиланде, блин! Впрочем, нет… Туда я Нинку не отпущу. Даже в гости. Он же совершенно безответственный — мало ли.

— Ну и зачем тебе телефон, если когда надо, не дозвонишься? — бурчит папа.

— Да-да, — тут же вклинивается Нина. — Ты мне телефон купи, я тебе всегда отвечать буду.

Отец откидывает голову и смеется. Вот же лиса, а! Купи, говорит… И главное, как в тему! Губы невольно растягиваются в улыбке. Ловлю отцовский взгляд, а сама чувствую, как Леван на меня пялится.

Недовольная тем, что мы разгадали ее хитрый план, дочь задирает нос и, будто она ни при делах, переключается на совенка.

— А когда мы поедем к ветеринару?

Растерянно тру виски. Вот уж о чем я совсем забыла — так это о том, что нам нужно показать совенка врачу. А еще лучше — найти для него специализированное учреждение.

— Хочешь, я погуглю ветклиники? — спрашивает Леван.

— У нас есть своя…

— Еще бы ее не было, — бурчит отец. Я закатываю глаза — как будто мне нравится жить в долбаном зоопарке! Если что, этот Нинкин заскок — точно не от меня. Впрочем, представить, что Леван был таким же сердобольным, сложно.

Игнорируя подкол папы, бросаю:

— Я сейчас попробую дозвониться в регистратуру.

Нина радостно кивает и, пятясь бочком, забирается на колени к Левану. Отца от этого немного перекашивает, но он не берется комментировать ситуацию. Может, он, как и я, думает о том, что Нине сейчас как никогда нужна стабильность. Дед, мама, папа… Живой, доступный, настоящий. Можем ли мы ее лишить этого, когда он сам всем своим видом демонстрирует готовность остаться?

Беру телефон и, проходя мимо, тихо замечаю:

— Ты ужасный человек, Леван. Настоящее чудовище.

Леван

Женя уезжает к ветеринару, и только тогда я хоть немного расслабляюсь. Нина сидит на полу, раскладывая фломастеры по цветам — она любит порядок, но эта любовь носит довольно выборочный характер. Я бы сказал, что она тяготеет к системности, а не к порядку как таковому.