Книга После брака. Не предают любя, страница 59 – Анна Томченко

Я встала на носочки и провела кончиками пальцев ему по щеке.

— Спасибо тебе огромное. Ты – настоящий друг. Ты – очень, очень чудесный мужчина, Ворошилов.

Глава 31

Было настоящим чудом, что Арс не стал залупаться. Он стиснул челюсти покрепче.

— Я тебе не верю. Я тебе не верю настолько, что как только кончатся твои желания, я пошлю все к черту. Ты же это понимаешь?

— Как кончатся мои желания, ты потеряешь ко мне интерес. – Мягко улыбнулась я и погладила его по груди. – Спасибо тебе за Москву. Спасибо тебе за свидетельство о рождении. Спасибо за то, что ты можешь обезопасить меня. Правда, спасибо. Наверное, если бы все пошло не так, то я бы не выкарабкалась из боли своего брака.

— Угу. Сделала из меня таблетку и счастливая ушла. Развела, как лоха получается.

Я опустила глаза.

Вот что я ему должна была объяснить?

Что в моём возрасте, при моей картине мира, мужчина в неё явно не вписывается?

Да и не верила я ему. Арс из тех людей, что пока он не получит то, что ему желаннее всего, он не успокоится. Но как только желаемое в руках – он быстро потеряет к этому интерес.

— Через пять лет ты не вспомнишь об этом. – Произнесла я.

Мы разъехались с ним в разные стороны.

Но через полтора года шестое желание я потратила, когда Илюха попал в аварию. Причём в такую, что непонятно было, кто виноват. Но сама суть, что я не могла вырваться из Черногории, потому что у меня Макс заболел ротовирусом и мы с ним валялись в больнице, приводила меня в ужас. Поэтому я написала на номер, который не затихал все это время.

«Шестое желание, Ворошилов. У меня сын попал в аварию. Два участника. Сын депутата. Мне страшно, что вся эта история обернётся чем-то ужасным для Илюхи. Помоги, пожалуйста».

Арс перезвонил тут же, и я взяла трубку.

— Где это было?

Я тогда встала с кровати, обложив Макса подушками, и прошла в коридор.

— Пересечение Пархоменко и Пушкина. Илюха трезвый. Все нормально. Там просто такая ситуация, что непонятно, чего кто хочет, и всю вину вешают на моего.

— Фамилия второго участника. – Деловито и слишком собрано, без соплей и истерик, произнёс Ворошилов.

Я быстро назвала.

Илья уверял меня, что он сам во всем прекрасно разберётся, но у меня были связаны руки – я не могла бросить младшего сына в Черногории и самой лететь разбираться и проверять, как у меня старший. И это доводило меня до истерики.

— Я тебя услышал. – Холодно бросил Ворошилов и кинул трубку.

И когда после этого разговора первый звонок прозвучал через два дня, я подняла трубку.

— Я все решил. С Ильёй встретился, все обсудили. Ничего не будет. Да, там хотят суд, но это вообще последнее, о чем тебе стоит беспокоиться. Как мой ребёнок?

Я расплакалась.

— Арс, прости, но это не твой ребёнок.

— Олеся, прекрати. Прекрати меня за нос водить. Ты мне все жилы вытянула, кости вывернула. Ни жрать не могу, ни спать не могу, ни трахаться не могу. Я ничего не могу.

— Помоги моему сыну. Это же ты сделать в состоянии?

— Олесь, да не в этом дело. А элементарно в том, что ты жестокая. Ты настолько жестокая, что в своём страхе даже не понимаешь, что творишь.

Через два месяца я купила новую машину себе, но гонял на ней Илья. И вроде бы все утряслось.

И под какофонию звонков от Ворошилова я прожила последние года. Он держал своё слово. Держал так крепко, что я понимала – он меньшее из зол.