Книга Он принадлежал работе. Пока не взял её, страница 94 – Мила Букина

«…ты знаешь каждый сантиметр кожи моей от и до, и то, что между нами, это больше чем искры, я впервые так искренне люблю…»

Вера взглянула на Настю и увидела её боль, наблюдая, как слёзы заполняют глаза, готовясь утешать подругу.

Настя сдержалась, она не впала в истерику, лишь пара слезинок прокатились по её щекам. Она училась жить с этим чувством неразделенной любви. Сглотнула ком в пересохшем горле, включила первую передачу, мотор заревел, затем вторую, перешла на третью и они уже вовсю мчались по центральной улице города, навсегда покидая эпицентр её боли. Будто её душа эвакуировалась из зоны отчуждения.

Андрей с безразличным видом вернулся домой и рухнул на диван в столовой. Он привыкал к этому новому состоянию – жить с постоянной болью в душе. Особенно тяжело было оставаться наедине со своими мыслями. Он постоянно думал о Насте, представляя её рядом, когда сидит за столом и завтракает, вспоминая её голос и звонкий смех. Первая мысль, которая посещала его сразу после пробуждения, была о ней. Засыпая, он мечтал к ней прикоснуться или хотя бы увидеть её силуэт в толпе. Ему очень хотелось позвонить ей, просто так, чтобы снова услышать её. Но было нельзя, он включал её старые голосовые сообщения на телефоне и слушал их, когда было совсем невыносимо.

Андрей задремал на диване в столовой, несмотря на ранний вечер. Он плохо спал в последнее время, и его сморило. Разбуженный звонком видеодомофона, он встал, подошел к двери, взглянул на изображение и увидел её. Алла стояла под дверью, а за ней шли водитель и охрана с вереницей чемоданов в руках.

Андрей открыл дверь, посмотрел на этот впечатляющий объём багажа и засомневался, хватит ли для него места в доме. Создавалось ощущение, что к нему переезжает не один непрошеный гость, а сразу десять.

Алла вся сияла, заходя в дом. Она огляделась и улыбнулась Андрею, ожидая приветствия. Андрей, забыв о приличиях, считая, что семейство Совок больше вежливости не заслуживает, безразлично сказал:

«Можешь занять любую комнату для гостей на втором этаже. Кроме той комнаты, что заперта. Я устал, пойду спать. Ты тут сама разберись, что к чему».

И с этими словами он направился на третий этаж в свою спальню.

Алла даже рот открыла от удивления, и такого холодного приема. Она тут же последовала за ним.

«Я не хочу комнату. Я хочу в твою спальню. Почему ты так груб со мной и не приветлив?» – с обидой в голосе произнесла Алла.

Андрей развернулся к ней, стоя на лестнице и сказал:

«Я тебя сюда не звал. Ты сама пришла. Ты здесь кто? Ты – гостья, так будь любезна, займи гостевую комнату. А моя спальня только для меня».

Андрей испытывал сильное раздражение от вторжения, даже звук её голоса вызывал неприятные чувства, не говоря уж о том, какие воспоминания навевал её образ.

Алла хотела возразить и потребовать места в его постели, но потом вспомнила слова отца и решила не спешить с захватом личной территории Андрея. Своим самым ласковым тоном она сказала:

«Конечно. Я всё понимаю. Иди, отдыхай милый, сама тут обустроюсь. Просто я ещё не видела дом целиком и не знаю, как он устроен, думала – ты покажешь. А ещё мне потребуется помощь домработниц».

Андрей постарался смягчиться, хотя его недовольство внутри только росло. Он спустился обратно вниз, взял один из её чемоданов и понес на второй этаж. Водитель сделал то же самое. Андрей продолжил: