Книга Эля и Семён. Рассказы не вошедшие в цикл книг «Четыре года после развода», страница 16 – Мила Букина

Эля почувствовала, что он возбуждён, оторвалась от его губ и сказала:

— Господи, но почему мы всё время это делаем так… в номере ничего не хотелось, а тут сразу началось…

— Почему в номере не хотелось? Мне хотелось.

— Пошли в номер. Тут нас могут увидеть.

— Я не смогу прям сейчас никуда пойти. Надо подождать.

— Подождать? А долго?

— Ну, если ты с меня слезешь, то не долго, может минут пять. А если так и будешь сидеть, то ждать вообще бесполезно.

— Я не хочу слезать и ждать не хочу. У тебя есть с собой презерватив?

— Конечно. Всегда с собой.

— Тогда просто не будем раздеваться полностью, и целуй меня, чтобы я не стонала, а то точно сегодня опозорюсь. Блин, нет, это слишком для меня. Лучше я слезу и пошли в номер. А то буду постоянно озираться по сторонам и не расслаблюсь.

Он схватил её за талию, не позволяя встать, и сказал:

— Ты уже через минуту забудешь, что существуют четыре стороны. Просто останься в платье.

Но тревожная Эля уже включилась, она озиралась по сторонам и сказала:

— Пошли вон туда в дюны, если там, на песке нет следов, значит, через них никто не ходит.

Семён не стал спорить, понимая, что этот квест меньшее зло. Они поднялись и прошлись до дюн, провели их обследование и, не обнаружив никаких следов, Семён снова сел на песок, приглашая её пристроиться рядом. Она оценивающе посмотрела на него и спросила:

— А что, у тебя ещё не утихло? Может, уже в номер дойдёшь?

— Иди, проверишь.

Эля уселась и поняла, что вообще ничего не утихло. Семён спустил её платье вниз, оголив грудь, взял её в свои ладони и сказал:

— Какое же удачное, удобное, то есть красивое платье ты надела.

С моря подул легкий ветерок и по Эле побежали мурашки, она сказала:

— Пошли лучше в номер. Тут холодно.

Семён задрал вверх подол платья, потянулся к её груди, начал её целовать, приговаривая:

— Сейчас… тебе… будет… очень жарко. Это я тебе обещаю.

У каждого из нас, наверное, есть нелюбимые дни в году.

У Эли это были летние дни 12 и 13 июня. Поскольку именно в эти дни Семён ежегодно уезжал на дачу к Павлу и Александру пить пиво, жарить шашлык и отдыхать в мужской компании. Эля это ненавидела по двум причинам: первая – туда не пускали женщин, второе – разлука на целых два дня для неё была настоящим испытанием. Но она всегда отпускала его, зная, что это делает его счастливым. Только ненависть-то тоже никуда не исчезала. А чувство несправедливости наседало на плечи мёртвым грузом, и Эля ничего не могла с собой поделать. Она даже не хотела просыпаться в это утро и вставать с кровати, чтобы не видеть, как он собирается. Лучше уж сразу проснуться в пустоте и одиночестве. Но нет, Семён, он же, как ребёнок и не может собраться тихо.

— Эля… у меня почему-то два чёрных носка совершенно разные, как это понимать? Я в стирку клал одинаковые.

Эля промолчала в ответ, делая вид, что спит. Семён настойчиво продолжал:

— Не притворяйся, спящая красавица… Я же вижу, что ты уже проснулась. Слишком зад отклячила, чтобы я смотрел.

Эля тут же ответила:

— Больно надо… чтобы ты смотрел… Просто удобно лежу. Сам ищи свои носки… и вали уже отсюда нытик. Дай мне поспать.

Семён бросил носки в чёрную спортивную сумку и залез на кровать, нависая над Элей. Она почувствовала, как проминается кровать и открыла глаза. Эля настороженно посмотрела на него, а он потянулся к её лицу, делая вид, что собирается поцеловать, но тут же ласково прикусил её за мочку уха и начал щекотать со словами: