Книга Четыре года после развода️⚡️. Основано на реальных событиях. 2ч, страница 211 – Мила Букина

— Эля, вот объясни мне, не подумай ничего плохого, мне всё нравится. Я просто хочу для себя понять женскую логику. Значит, обои со львами были неподходящими, а одна стена розовая, а другая в цветочек – это нормально? Ничего, что все стены разные? Это такое дизайнерское решение беременного мозга? Не будет такого, что после родов ты придёшь в себя и скажешь «Что за хрень? Почему стены разные?»

Эля улыбнулась ему, подошла поближе, обняла его за шею насколько достала, он сразу же обнял её в ответ, и она ответила:

— Не переживай, не будет такого. Просто мне так нравится. Вот родится Аня, я буду стоять тут посреди комнаты и укачивать её при свете ночника, или сяду в кресло и буду кормить грудью, пока ты там спишь в нашей постели. И если захочу релакса, буду смотреть на розовую стену, а если у меня будет мечтательное настроение, то начну разглядывать цветочки…

— Господи, Эля… ты не меняешься… Цветочки она будет разглядывать! Да там будет состояние «поскорее бы рухнуть в постель и уснуть», не до цветочков. Никогда мне не понять женской логики.

— Мне всегда есть дело до всего. И спать буду ужасно хотеть, и кормить, и цветочки разглядывать. Я же себя знаю.

— Ну и ладно. Пусть будут цветочки. Что я удивляюсь, когда вокруг одни принцессы.

Прошло больше года после воссоединения.

Вторая беременность Эли протекала значительно тяжелее первой. В этот раз она узнала, что такое токсикоз, и набрала намного больше веса, чем в первую беременность… она поправилась на целых двадцать килограммов, и под конец уже с трудом перемещалась. Живот был огромный, при ходьбе ей приходилось поддерживать его снизу, постоянно носить бандаж, иначе ломило поясницу и простреливало в таз. Она уже была совсем обездвижена и ничего не могла делать по дому. Всё делал Семён. Да-да, абсолютно всё: готовил, убирал, стирал, гладил, работал за себя и за Элю, ведь уйдя в декрет, она передала ему своих клиентов. Он безропотно заботился о дочери и самой Эли: завязывал ей шнурки на ботинках, помогал надевать колготки, поскольку сама она не могла дотянуться до своих ног.

* * *

Эля и Семён собирались ложиться спать. В доме уже все спали, кроме них. Они легли в постель. Эля с трудом взобралась на своё место и, укладывая свой неподъёмный живот на подушку для беременных, спросила у Семёна:

— Когда у тебя начинается отпуск, я забыла? До родов уже две недели осталось.

— Эля, у тебя память, правда, стала как у рыбки... видимо из-за беременности. Я только вчера тебе говорил, что уже нахожусь в отпуске, у меня будет целый месяц, чтобы помогать тебе после родов и обязательно попасть на них. Похоже, за тобой надо всё перепроверить: не забыла ли ты в сумку для роддома положить все необходимые документы.

— Я ничего не забыла, всё положила и продумала, именно поэтому я ничего и не помню, у меня голова забита подгузниками, одеждой на выписку и вообще-то... родами! А то вдруг ты опять куда-то свинтишь со своими друзьями, и я буду тебе названивать до последнего, стоя со схватками в палате...

— Никуда я не денусь, теперь я вокруг тебя хожу хвостиком, боюсь даже за продуктами далеко уехать. Хорошо роддом в пяти шагах. Расслабься, и ни о чём не беспокойся.

— Легко тебе говорить, тебе не рожать. Ладно, давай уже спать, я сегодня ужасно устала. Весь день шпарят эти тренировочные схватки*, покоя мне не было. Наконец-то чуть отпустило после но-шпы, надо пользоваться моментом и выспаться. Ещё же буду опять, как обычно, полночи бегать в туалет... давно уже ночные сны все урывками, и это я ещё кормить не начала и сцеживаться... с ужасом вспоминаю эти подъёмы в три часа ночи для сцеживания.