Книга Четыре года после развода?⚡️. Основано на реальных событиях. 1ч, страница 119 – Мила Букина

Эля сидела в кресле рядом с кроваткой Вики. Дочь играла с игрушками. Игра заключалась в том, что Вика выкидывала игрушки одну за другой, просовывая их между прутьями, и наблюдала, как они падают на пол. Когда все они оказывались на полу, Вика начинала плакать, вырывая Элю из ступора. Эля поднимала всё с пола, возвращая обратно в кроватку, а Вика опять их выкидывала – и так по кругу. Эля всё ещё ждала, когда домой придёт Семён. Был полдень, нужно было идти гулять с Викой, но сил не было. После ночи без сна она с трудом боролась с сонливостью. Это было привычное состояние, в котором она жила почти постоянно – это всё пройдёт, стоит ей хоть немного вздремнуть. Её больше волновало, пройдёт ли та боль, которую причинил Семён, она смотрела в одну точку и думала:

«Почему он так поступил со мной?.. Что я сделала не так? Чем я это заслужила?»

Ответов не было, пока в замке не повернулся ключ и он не вернулся домой. Эля не встала и не пошла его встречать, ей хотелось поговорить с ним, и одновременно она не хотела его видеть. Перед глазами тут же всплывала картина, как он вытолкал её – на спине остался синяк. Он зашёл в детскую и взглянул на Элю, вид у обоих был болезненный, изломанный. Семён спросил тихим голосом:

— Привет. У нас есть какое-нибудь обезболивающее?

Эля ответила, не глядя на него, даже не здороваясь:

— Открой аптечку и посмотри… Потом садись следить за Викой, а я наконец впервые посплю за последние двое суток.

— Ты ночью не спала?

— А ты будто не в курсе?

— Я не в курсе. Я мало что помню со вчерашнего вечера и совсем ничего не помню из того, что было ночью.

— Не помнишь? Что, совсем ничего? Не помнишь как я ночью приходила и разыскивала тебя? А ты вытолкал меня за дверь, ударив о дверной косяк и сказал: «Пошла нахрен, дай поспать»? Теперь поспать надо мне. Сиди с Викой, а потом и сам можешь идти на все четыре стороны…

Эля встала, словно на автомате, собираясь лечь в кровать. Семён стоял в полном недоумении от услышанного, словно не мог зацепиться ни за одну мысль. Когда она проходила мимо него, он схватил её за руку и сказал:

— Не может такого быть. Я не мог так сделать. Я такого не помню…

— «Не мог» и «не помню» – это разные вещи.

Эля задрала вверх свою футболку и показала ему синяк на спине. Он посмотрел и всё ещё не мог в это поверить, застыв, не зная, куда деть свой взгляд. Подойдя ближе, он неуверенно коснулся её спины, будто боясь сделать ещё больнее, и только потом обнял.

— Прости Эля... я правда совершенно не помню этого... Если даже я это сделал, я... я не хотел делать тебе больно.

Эля убрала его руки, освобождаясь от его объятий и ответила:

— Хотел или не хотел… Но сделал. Синяк это ерунда, он пройдёт. А вот пройдёт ли боль в моём сердце? Я ждала тебя до сих пор. Я нервничала, переживала часами. Я думала, что с тобой что-то случилось, может ты подрался, может тебе нужна помощь… телефон же твой был отключён. Мне пришлось оставить Вику с бабушкой и идти тебя искать. Я искала в «Мираже», не нашла и решила позвонить твоим родителям. Я представляла тебя в больнице, мне мерещились всякие ужасы. Но тот ужас, который сделал ты… я даже представить себе не могла! Ты мог сделать всего один звонок от родителей… один-единственный… чтобы я не металась всю ночь. Но тебе было наплевать. Ты не просто не сдержал обещания. Ты забыл обо мне. У меня сейчас остался только один вопрос к тебе – чем я это заслужила?