Книга Развод. Когда рушится мир, страница 39 – Алла Нестерова

— Вы справитесь, — твёрдо сказал он. — Вы сильная. И правда на вашей стороне. Я буду свидетелем с вашей стороны. Адвокат связалась со мной, попросила дать вам характеристику, какой вы работник.

— Спасибо вам, — голос дрогнул. — Это так много значит.

— Тогда до завтра, Светлана. Держитесь.

— До завтра, — тихо ответила я.

Ночь перед судом я не спала. Лида сидела рядом на диване, держа меня за руку.

— Всё будет хорошо, — повторяла она, сжимая мои пальцы. — Обязательно будет.

— А если нет? — мой голос был едва слышен. — Если Кирилл что-то ещё придумал? Если судья…

— Света, хватит! — Лида встряхнула меня за плечи. — Ты сделала всё, что могла. У тебя доказательства, свидетели, поддержка. Ты сильнее его. И дети это знают.

Я кивнула, но страх не уходил. Завтра всё решится. И я должна быть готова ко всему.

Утро дня суда выдалось неожиданно ясным. Солнечные лучи пробивались сквозь тонкие шторы в квартире Лиды, но я не спала. Сидела на кухне, сжимая чашку остывшего чая, пытаясь унять дрожь в руках. Мысли путались, сердце колотилось от волнения перед предстоящим заседанием.

— Не выпила ни глотка, — Лида забрала чашку и налила свежий чай, её голос был мягким, но твёрдым. — Света, соберись. Через три часа всё решится.

Я кивнула, но ком в горле мешал ответить. В соседней комнате спали Маша и Максим. Вчера они долго не могли уснуть, задавали вопросы о суде, о будущем, и я старалась отвечать спокойно, хотя сама едва держалась.

— Мам, что на завтрак? — Маша появилась в дверях, протирая сонные глаза. За ней, шаркая, вышел Максим.

— Блинчики, солнышко. Тётя Лида постаралась, — я улыбнулась, стараясь скрыть тревогу.

За завтраком дети были непривычно тихими. Максим ковырял блин вилкой, Маша медленно пила какао, задумчиво глядя в кружку.

— Мам, а если судья решит, что мы должны жить с папой? — тихо спросила Маша, её голос дрожал.

Я глубоко вдохнула, стараясь говорить уверенно:

— Судья выслушает всех, включая вас. Ваше мнение очень важно.

— Но папа богаче, — нахмурился Максим. — А ты только начала работать.

— Дело не в деньгах, мой хороший. Главное — кто может дать вам больше любви и заботы.

Мы приехали в здание суда за полчаса до заседания. У входа нас ждала Марина Сергеевна, мой адвокат, в строгом тёмно-синем костюме. Её спокойная уверенность немного успокаивала.

— Светлана, дети, — она тепло улыбнулась. — Готовы? Наши свидетели уже здесь. И хорошие новости: Валентина Ивановна отказалась свидетельствовать.

— Правда? — я не поверила своим ушам.

— Да. Сказала, что передумала вмешиваться в семейные дела. Думаю, ваш разговор с ней и напоминание об ответственности за лжесвидетельство подействовали.

В коридоре суда я заметила знакомые лица. Юлия Куприна, одна из свидетельниц, ободряюще кивнула мне. Рядом сидели ещё две женщины — вероятно, другие пострадавшие от Анны. Чуть дальше стоял Николай в тёмном костюме. Увидев меня, он улыбнулся, и его поддержка придала мне сил.

Тут появились Кирилл и Анна. Он вёл её под руку, она была в скромном бежевом платье, но яркий макияж и высокие каблуки выдавали её попытку казаться «правильной мачехой». Дети прижались ко мне, игнорируя их приветствия.

— Света, — холодно кивнул Кирилл. — Дети.

Маша и Максим молчали, отвернувшись. Анна попыталась улыбнуться, но её улыбка вышла натянутой.