Книга Запретная. Искушение, страница 37 – Кэти Андрес

— Я справлюсь, — упрямо сказала она. — Я не хрустальная.

Смотрел на неё и понимал: она действительно этого хочет. Ей нужно это не ради славы, а ради независимости. Чтобы перестать быть «нахлебницей» для Егора.

— Но лезть туда с улицы — гиблое дело, — продолжил я, переключаясь в режим решения проблем. — Попадешь к каким-нибудь мутным фотографам, которые тебя в подвале снимать будут для сайтов знакомств. Или еще хуже.

— Поэтому я и прошу помощи, — она смотрела на меня с надеждой.

— Есть у меня кое-какие контакты. Знакомая одна, букер в крупном агентстве. Нормальном, проверенном. Мы с ней пересекались пару раз по рекламным контрактам. Я позвоню ей завтра. Спрошу, когда у них открытые кастинги или снепы можно сделать.

Глаза Киры расширились, в них загорелся такой восторг, что в кухне стало светлее.

— Серьезно? Ты позвонишь?

— Позвоню, — кивнул я. — Если ты этого хочешь — почему нет.

Она порывисто обняла меня, крепко сжимая шею руками.

— Спасибо! Спасибо, Рома! Ты лучший!

Я аккуратно похлопал её по спине, стараясь не думать о том, как приятно ощущать её тепло.

— Погоди радоваться, — осадил я её, когда она отстранилась. — Есть одно «но».

— Какое?

— Егор будет в ярости. В бешенстве. Он считает, что тебе нужно лежать в кровати и пить кефир, а не по подиуму скакать. Если он узнает, что я тебе помог в это влезть — он меня точно закопает.

Кира выпрямилась. Её лицо стало жестким, взрослым.

— Мне плевать, что скажет Егор, — чеканя каждое слово, произнесла она. — Сам сказал: я уже не ребенок. Мне девятнадцать, Ром и я могу делать то, что хочу. И работать там, где захочу.

Я усмехнулся. В этой девчонке был стержень. И этот стержень мне чертовски нравился.

— Ладно, бунтарка, — я поднялся с пола и протянул ей руку. — Вставай. Завтра начнем делать из тебя звезду. А сейчас — спать. Режим никто не отменял.

Кира

Студия находилась в старом кирпичном здании бывшей фабрики, где-то в лабиринтах переулков Китай-города. Лифт не работал, и мы поднимались на пятый этаж пешком. Я старалась дышать носом, чтобы Рома не заметил, как у меня сбилось дыхание уже на третьем пролете. Мое сердце предательски колотилось, напоминая, что я тут не совсем легально. Не в смысле закона, а в смысле законов физиологии.

— Живая? — Рома остановился на площадке, окинув меня критическим взглядом.

— Живее всех живых, — соврала я, поправляя лямку топа. — Просто экономлю кислород перед стартом.

Он хмыкнул, но руку все же под локоть подставил, помогая преодолеть последние ступени.

За тяжелой металлической дверью открылся другой мир. Огромный лофт, залитый слепящим белым светом софтбоксов. Громкая, ритмичная музыка, от которой вибрировал пол. Запах лака для волос, горячей пыли от прожекторов и дешевого кофе.

И девушки. Много девушек.

Они сидели вдоль стен, уткнувшись в телефоны. Высокие, нереально худые, с лицами, стертыми влажными салфетками до состояния чистого холста. Глядя на их острые коленки и ключицы, о которые можно было порезаться, я вдруг почувствовала себя… лишней. Слишком «много» меня было для этого места. Слишком широкие бедра, слишком явная грудь, слишком живой румянец.

— Ром, — прошептала я, вцепившись в его рукав. — По-моему, мы ошиблись дверью. Тут кастинг для вешалок, а я скорее… уютное кресло.