Книга Индиго, страница 127 – Келси Кингсли

Кейт открыла глаза, увидела, что я наблюдаю за ней, и отстранилась. Милая улыбка появилась на её губах, когда она наклонила голову и спросила:

— Что?

— Я просто до сих пор не могу поверить, что ты действительно здесь, — прошептал я, задыхаясь от любви, которую был так благодарен назвать своей.

— Я здесь, детка, — прошептала девушка в ответ.

— Я люблю тебя.

Её глаза наполнились слезами.

— Я тоже тебя люблю.

Я скользнул рукой с её плеча по обнажённой спине к ягодицам. Скользнул ладонью по шелковистой коже, сжимая и разминая.

— Итак, вернёмся к тому, что ты говорила о том, чтобы заниматься тобой весь день...

Тук! Тук!

— Рев?

Голос папы раздался из-за двери моей спальни, и Кейт подняла голову, чтобы посмотреть в направлении звука.

Я вздохнул, закрыл глаза и сказал:

— Да, пап?

— Эй, приятель, уже шесть. Ты опоздаешь на работу.

Я открыл глаза и встретился с обожающим взглядом Кейт. Я одними губами пробормотал «Извини», прежде чем ответил:

— Да, я, э-э... … Думаю, я позвоню…

— Что? Ты в порядке? — папа попробовал повернуть ручку, но дверь была заперта.

— Я в порядке, — поспешил сказать я. — Просто засиделся допоздна и...

Папа на мгновение замолчал, и я подумал, что он, возможно, понял намёк. Я затаил дыхание, ожидая услышать его характерные шаги по ковру в коридоре, но они не раздались.

Я приложил руку ко лбу, когда Кейт уткнулась лицом мне в шею, сдерживая смех, а я пожалел, что не заработал достаточно денег, чтобы позволить себе жилье на чертовски дорогом Лонг-Айленде.

Затем раздались шепотки. Мама включилась в разговор и заговорила с папой.

Я не мог разобрать, о чём они говорили, только то, что папа наконец произнёс протяжное, многозначительное «О-о-о...».

— О, боже милостивый, — пробормотал я себе под нос, опуская руку на кровать.

— Ладно, Рев, э-э... Я буду внизу, хорошо? Приготовлю завтрак, если, э-э... ты хочешь. Я сделаю побольше.

— Отлично, пап, — крикнул я. — Спасибо.

Затем две пары шагов удалились в сторону лестницы. Кейт подняла голову и посмотрела на меня, прикусив нижнюю губу и убирая волосы с моего лба.

— Так, э-э, это был мой отец, — сказал я, смущённо улыбаясь.

Она кивнула, её глаза заблестели весельем.

— Он кажется милым.

— Так и есть, — согласился я.

Кейт наклонилась, прикоснулась губами к моим, а затем сказала:

— Я хотела бы с ним познакомиться. И с твоей мамой тоже. К тому же, я слышала, что там будет завтрак, а я умираю с голоду.

Я не хотел улыбаться, не хотел, чтобы мои родители вторглись в этот мир блаженства, но легко сдался, вздохнув и утешившись тем, что Кейт хотела с ними познакомиться. Она хотела быть частью моей жизни — всей моей жизни — и я не мог найти в себе силы сопротивляться этому.

Поэтому встал с кровати, нацепил повязку на глаз и взял пару спортивных штанов для себя и боксёры для Кейт, чтобы она могла надеть их с футболкой, которую одолжила перед сном. Мы оделись, обмениваясь взглядами признательности, предвкушения и такого огромного удовлетворения, что я не мог поверить, что начал день в ужасе.

Когда мы спустились вниз, я первым вошёл в кухню и увидел маму за столом с книгой, а папу у плиты, где он жарил яичницу, бекон и сосиски. Мама заметила меня первым, посмотрев поверх очков в серебряной оправе, сдвинутых на кончик носа.