Книга Худший парень в мире, страница 44 – Холли Джун Смит

Я мертв.

Я умер.

Боль пронзает меня насквозь, белый свет застилает мне зрение.

— Бля-я-я-я-ядь, — я нагибаюсь над столом, обхватываю себя руками и дышу сквозь жгучую боль. — Почему ты так упорно пытаешься уничтожить мои орешки?

— Ты сам схватил меня за ногу! Ты в порядке?

— Нет, я нихуя не в порядке. Иисус блядь Христос, ты просто чудовище. Поверить не могу, что чуть не трахнул тебя.

— Ой, отвали. Ты даже близко к этому никогда не был, — ее слова жалят, добавляя боль в груди к той, что уже есть в промежности.

— Полная херня. Ты сама этого хотела. Я видел это в твоих глазах. Чувствовал, как разгорячилось твое тело. Ты была настолько близка к тому, чтобы сдаться прямо в моем гараже, знаешь ведь, я почти выиграл.

— Это все, чем это было для тебя, не так ли? — спрашивает она с оттенком обиды в голосе. — Игрой.

Конечно. Глупое пари между двумя сексуальными людьми, которые явно выиграли бы от того, что немного времени провели бы обнаженными вместе. Но, в конце концов, это было не просто пари, и я знаю, что для меня это еще не конец. Независимо от того, что я сказал, независимо от ярости в ее словах и огня в ее действиях, каждая частичка меня все еще хочет ее. Даже те части тела, которые она, кажется, стремится разбить вдребезги.

Хэтти не оставляет времени на мои откровения:

— Ты тоже заблуждаешься, Роб. Думаешь, я готова трахнуть любого, у кого есть пенис, ну, а у меня есть немного самоуважения, понимаешь? С чего бы мне вообще хотеть связываться с кем-то, кто относился ко мне как к куску мяса с того самого момента, как увидел?

— Прекрати уже. Ты же не хочешь сказать, что для тебя важно, чтобы люди сначала узнали тебя получше? Хуйня. И я не придерживаюсь двойных стандартов. Парни нужны тебе только для одного. Сомневаюсь, что ты угощаешь их вином и выспрашиваешь все их детские истории, прежде чем лечь с ними в постель.

— Ты такой высокомерный дрочила.

— А ты невыносимая сука.

— Вау, — она отклоняется назад, повышая голос. — Не сдерживайся, Роб, давай, скажи, что ты на самом деле обо мне думаешь.

— Что я думаю, так это то, что ты испуганная маленькая девочка. Ты думаешь, что должна все делать сама, что никто никогда не был для тебя достаточно хорош, и поэтому отталкиваешь всех, прежде чем у них появляется хотя бы шанс сблизиться с тобой.

Нижняя губа Хэтти дрожит.

Что я делаю? Откуда это взялось?

— Ненавижу тебя.

— Не так сильно, как ненавидишь саму себя.

— Пошло все это нахуй. Я пришла сюда не ради твоих психоаналитических бредней.

Я все еще потираю промежность, когда она встает, бросает деньги из своей сумочки на стол и уходит.

Не так я хотел, чтобы прошел наш разговор. Мне так стыдно за себя и за свои слова, что, кажется, меня сейчас стошнит. Я несколько часов бродил по дому, забил на футбольный матч, и сказал маме и тете Шейле, что сегодня не смогу прийти. Знаю, что не смогу ни на чем сосредоточиться, пока не извинюсь перед Хэтти. Мне нужно это исправить, и как можно скорее.

Я мог бы узнать у Кары номер ее квартиры, но, появившись в ее доме, я могу нарваться на судебный запрет. Единственное, что я могу придумать, — это следить за тренажерным залом и надеяться, что у нее хватит сил пойти сюда.

Провожу часы, сидя в машине, но сейчас время для меня ничего не значит. Я наблюдаю, как подъезжают и отъезжают машины, люди заканчивают тренировки, а ее по-прежнему нет. Я готов ждать столько, сколько потребуется.