Книга Худший парень в мире, страница 150 – Холли Джун Смит

— Я так не думаю, милая. Это ты.

— Нет, ты, — поддразнивает она. Последнее слово всегда должно оставаться за ней.

Я хочу опустить руки ниже, игриво сжать ее попку, как мне отчаянно хотелось с тех пор, как я увидел, как она наклонилась, но я держу руки высоко поднятыми, гладя ее между лопаток.

— Я не буду спорить с тобой, Хэтти.

— Это то, в чем мы всегда были лучшими, не так ли? — она слегка отстраняется, наклоняя свое лицо к моему. В ее глазах мелькает грусть, как будто она скучает по этим спорам так же сильно, как и я. Она была полна жизни, и ее острый язык и язвительное отношение ко мне тоже заставляли меня чувствовать себя живым. Раньше я думал, что мы проявляли худшее друг в друге, но теперь вижу, что это было лучшее, как в постели, так и за ее пределами. Без нее я и наполовину не тот, кем был.

Ее нимб немного съехал, и я протягиваю руку, чтобы поправить его, мои пальцы скользят по ее волосам, когда я заправляю их ей за уши. Ее веки закрываются от моего прикосновения, но я не могу оторвать от нее рук. Она так прекрасна, не могу поверить, что она так долго убеждала себя в обратном.

Ее зубы впиваются в губу, и, прежде чем я осознаю это, мой большой палец оказывается там, приоткрывая ее. Она тихо стонет, и ее тело само по себе прижимается ко мне еще теснее. Я вспоминаю то время, когда она была такой, как сейчас: мягкой и нежной, измученной ночной тишиной, но все еще жаждущей исследования. Я не воспользуюсь ею, этим моментом, этим тлеющим угольком, который возвращается к жизни, хотя мне до боли хочется снова быть с ней.

Она такая нежная, эти мягкие губки податливы под моим нежным прикосновением. Теперь я понимаю, что полюбил эти губы с того самого момента, как впервые увидел их, выпяченными за обеденным столом Люка много месяцев назад.

— Думаю, мы были хороши и в других вещах, — шепчу я, и когда она открывает глаза, они полны той же потребности, что пылает в моих.

Она нужна мне.

В моих объятиях, в моей постели, в моем сердце. Я не могу допустить, чтобы сегодняшний вечер закончился тем, что наши пути разойдутся.

— Могу я отвезти тебя домой, ангел?

— Я кое с кем встречаюсь, — шепчет она, и мое сердце замирает, а вместе с ним и желудок. Как, нахуй, это случилось? Когда? С кем? —С психотерапевтом.

У Хэтти хватает наглости ухмыляться, и я задаюсь вопросом, как долго она ждала, чтобы отомстить мне за мой промах.

Черт возьми, эта женщина.

— Правда? — не могу оторвать от нее глаз, такая красивая, такая смелая, такая чертовски особенная. Это заставляет меня задуматься, почему я не боролся за нее все это время.

— Ага, — она кивает, снимает свой нимб, затем поднимает мою шляпу и надевает ее себе на голову. — Отвези меня домой, ковбой.

Хэтти

По дороге домой он молчит, а я смотрю в окно и сжимаю колени, чтобы они перестали дрожать. Часть меня задается вопросом, во что, черт возьми, я играю. Другая половина знала, что я окажусь здесь, как только увидела его в баре, улыбающегося мне в ковбойском костюме.

Возле своего дома он открывает мне дверь, помогает выйти из машины и не отпускает моей руки. Я знаю, что нежные прикосновения рук — одна из самых волнующих вещей, на которые способен герой романов, но меня все равно поражает, как много всего можно почувствовать на таком маленьком участке кожи. Жар, напряжение и страстное желание проносятся взад и вперед там, где его пальцы соприкасаются с моими. За исключением пары капризных посетителей «Лунного сияния», которых быстро выгнала наша отличная служба безопасности, никто не прикасался ко мне с тех пор, как я была здесь в последний раз.