Книга Худший парень в мире, страница 132 – Холли Джун Смит

— Почему? — тихо спрашивает она, когда я отворачиваюсь и привожу себя в порядок. Я сажусь на диван и провожу руками по волосам.

— Потому что я в полном беспорядке. Я всегда это знал, но никогда не присматривался внимательнее, не хотел чувствовать, что внутри меня что-то сломано. А в последнее время я чувствую… что-то такое, чего не чувствовал раньше, и я не знаю, как с этим справиться. Поэтому я подумал, что должен поговорить с кем-нибудь и разобраться со всем своим дерьмом. Вот почему я не могу видеть тебя по вторникам. Вечером я общаюсь с ней по Интернету, а потом чувствую себя совершенно разбитым.

— Это очень продуманно с твоей стороны.

— Выпьешь со мной чего-нибудь перед уходом? Позволь мне все объяснить, — она просто смотрит на меня, ее красивые губы подергиваются, словно она не знает, что сказать. — Пожалуйста?

— Хорошо.

На кухне я достаю из холодильника две бутылки пива и снимаю крышки. Я знал, что этот разговор состоится, знал, что мне придется сказать ей, что я десятилетиями преодолевал это дерьмо. Знал, что мне придется признаться в своих чувствах, сказать ей, что я хочу большего, но я просто не ожидал, что это произойдет сегодня вечером.

Она садится за стол, и я наблюдаю, как у нее перехватывает дыхание, когда она делает первый глоток.

— Именно это я и представляла, что мы сделаем прошлой ночью. Разденемся, а потом выпьем в саду, — говорит она с разочарованным смехом. — Почему ты просто не сказал мне, что разговаривал со своим психотерапевтом? Я бы поняла.

— Не знаю, — алкоголь заходит слишком легко. — Я был смущен, наверное. Это серьезно. Я думал, ты посмеешься. Выбирай сама.

— Помогает? — спрашивает она.

— Да, очень. Следовало сделать это много лет назад.

Хэтти молчит, и я не могу сказать, потому ли это, что она не знает, что сказать, или она дает мне возможность открыться. Открытость — это то, о чем я много говорил на своих занятиях с Паулой, даже репетировал, что я мог бы сказать, но сейчас это сложнее, чем я себе представлял.

— Помнишь, я говорил тебе, что мой отец бросил меня еще до моего рождения? — говорю я. Хэтти кивает и ковыряет свой большой палец. Я тянусь через стол, чтобы взять ее за руку, но она убирает ее и прячет под ногу. — Когда она сказала ему, что беременна, он ушел в паб и больше не вернулся. Они были вместе всего несколько месяцев, но больше она о нем ничего не слышала.

— Какой мудак.

— Ага. Но моя мама замечательная. Она решила оставить меня и растить с моей тетей Шейлой. Я не задумывался об этом до средней школы, а потом начал задавать вопросы. Она была честна со мной, и я это ценю, но после терапии я понял, что в одиннадцать лет осознание того, что твой отец не хотел тебя даже знать, немного расстраивает. Я люблю свою маму, и во многом похож на нее, но я вырос, ненавидя ту часть себя, которая досталась мне от него. Мне неприятно думать, что ее жизнь должна была быть как-то лучше, но он, черт возьми, лишил ее возможности выбора. Мне невыносимо осознавать, что я могу стать таким же, как он. Мой худший кошмар — это осознавать, что я могу сделать с кем-то то же, что он сделал с ней. Поэтому я не позволяю себе сближаться, не позволяю людям привязываться. К сожалению, мне также очень нравится секс, но я начинаю понимать, что, несмотря на все мои усилия не быть похожим на него, я на самом деле делаю именно то, что делал он. Избегаю отношений, обязательств, избегаю счастья.