Книга Худший парень в мире, страница 111 – Холли Джун Смит

— Ты не на работе, Хэтти, скажи мне, что ты на самом деле имеешь в виду.

— Хорошо, во-первых. Мы просто два человека, которые помогают друг другу, если поздно вечером у нас появился зуд. Нам не нужно встречаться, куда-то ходить или что-то в этом роде.

— А что, если это утренний зуд? — я поглаживаю большим пальцем ее колено, пока она рассказывает мне о правилах, которые, знаю, что собираюсь с удовольствием нарушать.

— Утро предназначено для сна.

— Черт возьми, какая жалость. Обожаю утренний секс.

— Во-вторых, никаких ночевок. В-третьих, ты никому не должен об этом рассказывать. Это только между нами.

— Тогда лучше отменить то объявление на всю страницу, которое я поместил в газете, — за это я получаю игривый пинок в живот, но хватаю ее за ступню и начинаю ее массировать.

— Это эксклюзивно? — спрашиваю я, внезапно начиная нервничать из-за ее ответа.

— Не будь смешным. Мы можем встречаться с другими людьми.

У меня сжимается сердце. Я думал, что весь смысл в том, чтобы облегчить жизнь нам обоим, пока мы так заняты. Я рад, что все остается как есть, но, по правде говоря, я уже давно не хочу спать ни с кем другим, и мне начинает претить мысль о том, что кто-то еще может приблизиться к ней хотя бы на дюйм. Как всего за неделю мы перешли от «друзей с привилегиями» к тому, чтобы я захотел чего-то эксклюзивного?

— Ты бы не стала ревновать? — меня тошнит от одной мысли об этом.

— Я не ревную, — пренебрежительно смеется она. — Ты волен делать все, что захочешь, и с кем захочешь, но я не хочу об этом слышать. Просто будь осторожен.

— Всегда.

— Тебе стоит знать, что у меня внутриматочная спираль, и я регулярно сдаю анализы. Мои последние результаты были чистыми.

— У меня тоже. Ну, имею в виду анализы, а не спираль, но презервативы для меня не обсуждаются.

— Хорошо.

— Хорошо.

Она вылезает из моей кровати, и, пока смотрю, как она натягивает на себя одежду, я борюсь с желанием попросить ее остаться. Она была непреклонна в том, что мы не будем ночевать вместе. В зеркале моей спальни она поправляет все на себе, подтягивает завязки своей толстовки, чтобы они были на одинаковом уровне, затем проводит пальцами по волосам. Хочу сказать ей, что она может оставить здесь расческу, запасную одежду, и все, что захочет. Освобожу для нее ящик. Это так не похоже на меня — чувствовать нужду, но я знаю, что не смогу долго обходиться без того, чтобы она снова не оказалась здесь.

— Когда будем видеться?

— А нам нужно расписание? — стонет она. — Оно лишит нас всего веселья.

— Думаю, что, возможно, нужно, просто чтобы нам было ясно, чего ожидать друг от друга. Я не хочу, чтобы ты разозлилась, если заявишься сюда в поисках секса, а меня не будет дома, — даже представить себе не могу, как бы я разозлился, если бы узнал, что она приходила, а я упустил ее. — Когда тебе удобно?

— Подожди, пока достану свой ежедневник, — издевается она. Стоя у нее за спиной, я снова запускаю руку под ее толстовку — моя новая любимая игра. Я щипаю ее за нежную кожу, и она взвизгивает.

— По вторникам и воскресеньям я не могу, — нужно сразу же внести ясность.

— Почему?

Дерьмо.

— Эм, регулярные встречи.

— Все в порядке, мне на самом деле все равно, и я все равно боксирую в эти вечера, — бьюсь об заклад, ей не все равно, уверен, она жаждет ответов, но я не готов их дать. — Пятницы отменяются из-за пятничных ужинов, — продолжает она.