Книга Архангел, страница 174 – Карина Волк

— Ты не удивлён, – едко констатирую я.– Значит, Сергей был прав. Ты продолжаешь вершить своё правосудие.

С отвращением хмурю брови, и слегка поморщив нос, отступаю на несколько шагов назад.

— Ты совершенно не изменился. Для тебя человеческая жизнь совершенно ничего не стоит.

Архангельский поддаётся вперёд, грубо хватает меня за локоть и не сводя огненного взгляда, произносит, – я не обещал, что буду защищать человека, который осмелился напасть на мою женщину. Он понёс суровое, но справедливое наказание. Итак, будет с каждым, кто посмеет причинить тебе вред. Я никому не прощу такого. Слышишь, никому.

Остервенело сверкаю глазами. Нет у него никакой морали.

Гордо выпрямляю плечи и снисходительно - презрительно, поднимая подбородок, спрашиваю, – а когда ты понесёшь справедливое наказание за содеянное? Или ты считаешь, что наказание должны нести только те люди, которые были неправы, с твоей точки зрения? Или ты у нас выше любого закона?

— Фемида имеет повязку на глазах и держит весы правосудия в своих руках, перевешивает та чаща, в чьих цепких, сильных и властных руках находятся деньги. Соответственно, богиня правосудия благоволит к сильным мира сего.

С яростью вырываю руку и, ткнув указательным пальцем в стальную грудь мужчины, прошипела, – ты самодовольный циник. Ненавижу тебя. Ненавижу. Ненавижу.

Озлобленно свожу брови, ощущая, как пожар ядовито растворяется во мне.

— Как ты можешь быть таким жестоким? Взять и убить человека. Этот киллер уже понёс своё наказание. Его должны были осудить. Ты не имеешь права выносить приговор.

Высокомерный смех срывается с губ Архангельского, он властно хватает меня за локоть и буквально заталкивает в машину. При этом приговаривая, – Наташа, ты живёшь в выдуманном мире. Запомни, слабые умираю, если ты не научишься защищаться, тебя сожрут и не подавятся.

Громко захлопывает дверь машины и направляется к водительскому сидению.

— Что будет с Сергеем? – набравшись смелости, задаю тревожащий меня вопрос, когда он с недовольной миной усаживается в транспортное средство.

Но мужчина в полной тишине, показательно игнорируя мой вопрос, заводит транспортное средство, и машина с рёвом трогается с места.

Чувства обречённости, ощущение неминуемой гибели остро пронзают моё борющаяся за спасение сердце. Они сопровождаются внутренней болью, которая вероломно поражает каждый орган. Но вместе с тем ощущаю скрытую тягу, понимаю, что у меня есть потенциал, во мне зарождается воля к победе. – Я больше не буду убегать. – Мне незачем скрываться, я должна бороться, только я хозяйка своей судьбы. Я вовсе не рабыня. Я свободный человек, на стороне которого, правда. И пусть мой противник опасный и всесильный человек, я должна не поддаваться паники, ибо закон превыше всего, – чётко провозглашает разум. – Справедливость должна восторжествовать, – настаивает сердце.

— Наташа, пойми, в моём мире, правят другие законы, – вырывает меня из задумчивого состояния, ласково звучащий голос Архангельского. Он останавливает машину возле подъезда и поворачивая голову ко мне, с нежностью продолжает, – милая, не надо верить всему, что тебе наплёл этот пи…с. Он искажает правду, преподносит её таким образом, чтобы выставить меня в тёмном свете.

Его ладонь ложится на моё колено и скользит по бедру, перехватываю его руку и сердито спрашиваю, – так он обманул меня? –Этот, Лёша-Солдат, жив? И ты ни причастен ни к чему, что связано с его гибелью? И не будешь ему мстить? И Сергея не тронешь?