Книга Архангел, страница 133 – Карина Волк

— Глазки закрываются у моей девочки, – сладко простонала Тамара Львовна и глазами в очередной раз указала нам на выход.

С благодарностью посмотрела на женщину и прошептала, – спасибо.

Даже не представляю, как бы справлялась без заботливой женщины, которая всегда приходила мне на помощь и дарила безграничную, столь необходимую поддержку и понимание.

Продолжая хихикать, покинули детскую и направились в гостиную.

— Родная, – обратилась я к Насте, – ты уверена, что не голодна? А то может, пойдём на кухню, и я быстренько приготовлю, что-нибудь съестное. Ты же помнишь, что готовить я умею. Ты всегда любила мои блюда. Особенно вкусные блинчики.

Игриво постучала по филейной части Анастасии.

— Которые всегда откладываясь в известных местах.

— Спасибо, но нет, – дружелюбно отказалась подруга. – Сейчас мне не еда нужна, как думаю и тебе, а откровенный разговор старых добрых подруг. Давай лучше поговорим, как в былые времена.

— Добрых подруг, прилагательное «старых» опустим и оставим без внимания, – иронично усмехнулась и, взяв за руку Настю, уселась на мягкий, уютный диванчик. – Мы с тобой молодые, красивые девушки. А вовсе не старые, разваливающиеся по частям клячи.

— Прости меня, Наташка.

Ошарашенно округлила глаза.

— За что? – негодовала я.

Внезапно, словно ужаленная, Настя вскочила с дивана и начала судорожно мять рукава своей рубашки, сверкнув голубыми лучезарными глазами, полных тревог и забот, беспорядочно взмахивая руками, призналась, – я не удержалась и высказала Архангельскому всё, что о нём думаю.

От неожиданности я буквально подпрыгнула на месте и уже собиралась вскочить с дивана, но удержалась, когда Настя подняла руку и жалобно простонала, – пожалуйста, посиди и послушай. Лёша не плохой человек, да своеобразный, времена грубый, местами жёсткий, но всё же неплохой. Он не привык открыто выражать свои чувства, демонстрировать эмоции, ему проще кулаками добиться справедливости, нежели пойти на компромиссы. Но, как бы там ни было, Архангелу не чужды такие понятия, как дружба, справедливость и любовь.

Обескураженно хлопала глазами, безмолвно открывая рот…

Выражение моего лица меняется с каждым словом Насти, когда девушка закончила свой монолог, я недовольно сморщила носик и, высокомерно подняв лицо, вынесла вердикт Архангельскому.

— Он самый лицемерный, подлый, надменный мужчина на планете Земля. Да он, грубый, невоспитанный, себялюбивый…, – начала задыхаться от нахлынувших на меня эмоций, так быстро перебирала все известные мне нелицеприятные слова, что попросту не успевала вдыхать воздух.

Обида на Архангельского разжигала моё сердце с новой и новой силой.

Желала одного, избавиться от разъедающего мою душу негатива, злилась на Архангела, а за неимением объекта гнева под рукой, вывалила свои яростные изречения на невинную девушку.

Чёрт! Вот как Настя могла так поступить…Парой фраз разрушила идиллию…

— Любовь, – с трепетом, на одном дыхании провозгласила подруга, абстрагировавшись от моих изречений. – Да, именно, он грубый, высокомерный и прочее, прочее…, но при этом, кроме отрицательных эмоций, он вызывает сильные, глубокие чувства, которые идут от самого сердца.

Анастасия с покровительственным видом, подошла ко мне и присев возле меня, продолжила, – я, как никто другой знаю, что такое противится своим чувствам. Когда разум, твердит, приводя неопровержимые доводы, что нельзя любить, но сердце никак не хочет принимать никаких аргументов. Перед любящим сердцем отступают все доводы и факты, чёрт, весь мир меркнет без дорогого человека.