Книга Переплетённые судьбы, страница 217 – Ариана Баженова

— Ого! Да вы непростая! Я краем глаза видел эти квартиры — туда кого попало не пускают, — присвистнул он, оглядывая меня, будто видел впервые. — У вас тут кто-то есть, да? Вы чья-то дочь?

— Нет, у меня здесь никого нет, — я загадочно улыбнулась и мягко мотнула головой, вспоминая Еву Швайн: «Хотя…». — Родители в Новосибирске, я сама переехала в Петербург год назад, учиться и работать, сразу попала сюда.

— Вот я когда сюда попал…

Воодушевлённый рассказ водителя о его непростом жизненном пути отвлёк от утренних событий. Я украдкой открыла телефон, чтобы проверить рабочую почту, и увидела письмо из рассылки для руководителей. В этот список была включена и я уже как пару месяцев.

— Подскажи пожалуйста, ты не знаешь, как я оказалась в рассылке для руководителей? — в первую неделю после включения в список подошла я к своей начальнице.

— Что? Нет. Надо сказать сисадмину, — с удивлением повернулась она ко мне.

— Не, не стоит, мне приятно, — улыбнулась я.

«Значит, Ева Швайн включила меня туда. У неё свои планы. Она не забыла про меня», — с теплотой подумала я, тут же осознав, что теперь у меня ещё меньше права на ошибку перед её лицом.

Это доверие воодушевляло, но и пугало. «Она так верит в меня, а я… уже строю обходные пути, как убежать в Москву. Что ж, в любом случае, до отъезда ещё успею принести пользу», — подумала я, чувствуя лёгкий укол совести, закрыла письмо для руководителей и отвернулась к окну автомобиля.

Героизм, пробудившийся сегодня, растворился почти бесследно, едва я устало вошла в просторную душную, но всё же директорскую квартиру. Скинула строгие туфли на каблуках и опустилась на ковёр с серым жестким ворсом. За окном высились новостройки, построенные однажды среди поля, рядом с промзоной — поэтому иногда через раскрытое окно в комнату проникала тяжелая вонь.

«Вот тебе и красивая жизнь, и авторитет. Помнишь, несколько месяцев назад представляла, какой должна быть женщина Лео, чтобы быть ему по статусу? Обещала себе пахать, чтобы достичь этой планки, и представляла, как круто изменится жизнь. Вот и достигла, как-то незаметно и быстро. А стала ли счастливой? И стала ли женщиной Лео?», — устало подумала я.

Растерянный взгляд прошёлся по тёмным полупустым полкам и зацепился за небольшую коробочку, обитую синим бархатом. Что-то неприятно зашевелилось и остро кольнуло в душе. Я протянула руку, сняла её с полки и бережно открыла.

На белой ткани лежала, поблескивая темно-синими боками в свете заходящего солнца, дорогая ручка. Рядом с ней — металлический круг брелка со львом, знаком зодиака Лео, которым он очень гордился и в котором черпал силы в минуты сомнений. Я нежно провела рукой по подаркам, так и не дождавшимся своего хозяина. Почти сразу после нашей встречи в отеле я заказала для него эти безделушки, которые бы скрасили его будни и напоминали обо мне в росчерке ручки, подписывающей очередной протокол, или в блеске рычащей морды льва, блеснувшей в связке ключей. Хотелось окружить его заботой в мелочах, но заветная коробочка одиноко лежала на полке третью неделю, собирая бархатом комнатную пыль. Я вновь не могу вручить Лео подарок — никак намёков на встречу с его стороны так и нет.

Когда же я начну ценить себя настолько, чтобы перестать видеть в отношениях с Лео смысл жизни? Ведь отношения с женатым были парадоксальным способом получить любовь в нужной мне форме — не слишком навязчивую, не ежедневную, а далёкую, оставляющую надежду и стремление догнать, завоевать её… и быть уверенной, что, раз завоевала, то теперь точно — навсегда. А каждый болезненный укол со стороны Лео ещё сильнее побуждал выяснить, как же эту любовь завоевать.