Книга Развод. Я тоже от тебя устала, страница 20 – Соня Вишнякова

На самом деле прямо сейчас он его потерял.

— Вы считаете себя в праве приказывать этой женщине? — громогласно спросил Щербаков, чувствуется, как он закипает.

— Да, я считаю себя в таком праве, — повышает тон Эдуард.

— Эй, ребята! — откуда-то из толпы вышел Балицкий. — Вы чего? Мы тут все отдыхаем, давайте не будем портить вечер, — веселое лицо, добрый взгляд Юры чуть разрядил наэлектризованную атмосферу, но не до конца.

— Этот человек сказал, что она должна идти домой, — пояснил Щербаков, указывая на меня пальцем.

Балицкий повернулся к Эдуарду:

— А зачем ты так сказал?

Тот смутился, уже не такой смелый.

— Потому что она неподобающе одета, — снизил тон.

Все посмотрели на моё платье с довольно глубоким декольте.

— Ты считаешь, что она одета неподобающе? — удивлённо посмотрел на мужа Балицкий. — Мне кажется, мы не вправе обсуждать наряды наших женщин. Правда? — обратился он к присутствующим.

Все загалдели, потому что среди приглашённых женщин было и гораздо более откровенное декольте, чем моё.

— А вам не кажется, что здесь уже попахивает деспотизмом? — сказал Щербаков и сделал шаг к моему мужу, аккуратно отодвигая меня в сторону. — У нас тут не каменный век, чтобы приказывать жене как ей одеваться. Она и сама может иметь своё мнение.

— Вы хотите указать мне, как мне разговаривать с моей женой? — усмехнулся Эдик.

— Да, я хочу указать вам, как разговаривать с женщинами, — Щербаков начал отворачивать рукава рубашки, обнажая крепкие, мускулистые руки.

Эдуард всё ещё пытается держать позу, но явно уже понимает, что спор им проигран.

— Ладно, раз вы так хотите, пусть остаётся, — он неприятно улыбнулся и посмотрел на меня, от этого взгляда у меня по спине пробежал холодок, я представила, что будет, когда мы вернёмся домой.

— Да кто ты такой, чтобы ей указывать?! — кто-то выкрикнул из толпы.

— Эдик, ты не прав, — Юра положил ладонь на плечо моего мужа. — Я пригласил Тамару. И насчёт платья, хочу сказать, что оно просто потрясающее. Шикарное платье, не понимаю, что тебе не нравится. Тамара, ты очень красивая в этом платье, я это подтверждаю при всех!

— Спасибо, — едва сдерживаю слёзы.

— Что ж, как хотите. Оставайся, Тамара, — сказал мой муж, уже более весело, повернулся и хотел уйти.

— Подождите! Вы ещё не сказали самого главного, — остановил его Щербаков, взяв за рукав рубашки.

Эдик обернулся, посмотрел на руку, держащую его за рукав, а потом в глаза мужчине.

— Что именно?

— Я считаю… да и все здесь присутствующие считают, что вы должны извиниться перед Тамарой.

— Что?! С какой стати я буду извиняться перед своей женой? — Эдик изобразил оскорблённое самолюбие.

— С той стати, что вы — прилюдно оскорбили её.

— Оскорбил? Как?.. — начал было Эдуард, но Щербаков схватил его за рубашку на груди, подтянул к себе.

— Или ты сейчас извинишься, или будешь иметь дело со мной, поговорим по-мужски. Вижу, с женщинами ты обращаешься довольно неуважительно, — прицедил тому в лицо.

— Не надо, прошу вас! — я сделала к ним шаг, но Щербаков остановил меня рукой.

— Он должен перед вами извиниться. Он — вас оскорбил.

Я притихла. Кажется, в этот момент даже музыка стихла — до такой степени, что все присутствующие слышат только нас.

— Извини, Тома, — сказал Эдик.

— Вы его извиняете? — спросил меня Щербаков.