Книга Собиратели душ, страница 101 – Наталья Тимошенко

— Была у нас тут жиличка одна. Кстати, в квартире Алексиных и жила. После того как она умерла, Люська с мужем ее квартиру купили.

Алиса насторожилась. Это могло быть интересно. Одинокая старуха, умершая в квартире, где теперь творится нечто странное. Чем не кандидатка на роль злобного призрака?

— Можете рассказать подробнее об этой Прокопьевне? Она была одинокой? Какой имела характер? Как умерла? Когда это было?

Светлана Матвеевна снова задумалась.

— Году в девяностом где-то. Ну да, плюс-минус. Союз разваливался, вокруг творилась полная разруха, всем на все плевать было, никто не понимал, как дальше жить и что делать. Мама моя к тому времени уже померла, я одна осталась, работала целыми днями. Прокопьевна была старше моих родителей, лет под девяносто ей было, не меньше. Я ее старалась стороной обходить, до того она вредная была. Как ни встречала меня, все старалась уколоть. Мол, росла краса, да выросла в старую деву. Лет до сорока моих все спрашивала, когда замуж выйду да детишек нарожаю. А потом я не выдержала один раз, рявкнула, что толку от того замужа и детишек. Вот у нее трое – и где они? Почему мать не навещают? Жестоко это было, конечно, но куда деваться? Допекла она меня. У нее один сын погиб во время войны, второй все по тюрьмам скитался, дочь в Канаду еще в шестидесятых сбежала. Спортсменкой она была. Поехала на соревнования – и не вернулась. Жестоко – зато действенно. С тех пор Прокопьевна со мной здороваться перестала, но и не трогала больше.

— А как она умерла?

— Осенью это случилось. Примерно как сейчас. Холодно, темно, мокро. У нас дом тогда еще дровами топился, котельная во дворе стояла. А то ж, говорю, разруха полная, дров не запасли. Вроде как купили их на зиму, но мало, поэтому экономили. Холодно было в квартирах до ужаса. Я спала одетая под двумя одеялами. У кого детишки маленькие, болели все время. В двух домах от нас даже пожар случился: жильцы одни буржуйку домой принесли, да не уследили. Четыре человека тогда погибли. В общем, сидели все по домам, грелись как могли. А тут иду я с работы, на лестнице встречаю Антоновну. На первом этаже у нас жила, старостой себя считала, до всего ей дело было. Спрашивает меня, давно ли я видела Прокопьевну. Я и сказала, что не слежу за ней, вообще б глаза мои не видели, но спросила, что случилось. Оказалось, почтальонка ей пенсию принесла, а она не открыла. Три дня ходит – и никто не открывает. В общем, начали соседей расспрашивать и выяснили, что давно уже никто ее не видел. Вызвали милицию, дверь вскрыли, а она мертвая.

Слова Светланы Матвеевны подтвердили и другие жильцы, кто в начале девяностых уже жил в этом доме.

— Она там мертвая не меньше месяца пролежала, – делился подробностями мужчина лет пятидесяти с первого этажа, дыша на Алису ароматами перегара и больного желудка. Входить к нему в квартиру она отказалась, сославшись на занятость. В случае чего Алиса могла за себя постоять, но никогда не следовало исключать элемент неожиданности или невезения, а потому она не рисковала там, где можно было перестраховаться. – Высохла вся, как мумия. Потому и не воняла. Там следователь была девчонка – школьница вчерашняя. И один опер, тоже молодой. Его стошнило сразу, видно, что опыта нет. Вот и искали среди соседей, кто вынести поможет. Я и помог. Потом неделю кошмары снились, в запой ушел, а ведь три месяца до того не пил уже!