Книга Падальщики, страница 94 – Наталья Тимошенко

— Это было волшебно, – тихо сказал он после, целуя ее в мокрый висок. – Теперь спи.

Алиса чувствовала, как он ускользает от нее, куда-то уходит, но открыть глаза и остановить его уже не смогла. Сон, спокойный, глубокий, унес ее раньше.

Алиса проснулась, когда на улице было уже светло. Окна в комнате Леона были затемнены с особой тщательностью, но она все равно видела, что уже день. Что не удивительно, если учесть, во сколько они уснули.

Воспоминания о прошедшей ночи заставили ее широко улыбнуться. Она не жалела ни о чем: ни о том, что явилась к Леону новогодней ночью, ни о том, что произошло после. Если бы ей пришлось вернуться в прошлое, она повторила бы все с точностью. Задаться вопросом, где Леон, почему она проснулась одна, Алиса не успела: опустилась ручка двери, и в комнату вошел Леон. Шел он задом, а когда повернулся, Алиса поняла, почему: в руках он держал большой поднос, на котором стояли две чашки, источающие яркий аромат свежесваренного кофе, и блюдо с блинчиками и джемом.

Сказать, что Алиса была поражена, – это ничего не сказать. О таком она читала только в плохих романах. Медленно села на кровати, прижимая одеяло к груди.

— Ты что… – Она широко распахнутыми глазами смотрела на поднос, который Леон аккуратно нес к кровати. – Блины с утра жарил?

Леон улыбнулся уголками губ, сосредоточенный на том, чтобы не пролить кофе.

— Мне приятно, что ты такого хорошего мнения обо мне, но вынужден признать: я не настолько крут.

— Тогда откуда это?

Он поставил поднос на постель, сел рядом.

— Знаешь, в этом доме всем плевать на мои слова, – признался он. – Я отпустил всех до второго января. В итоге в обед первого они уже тут: начиная Софи и заканчивая Тамарой Ильиничной.

Значит, все уже тут и все в курсе, с кем Леон провел эту ночь. Вон, Тамара Ильинична даже блинчиков нажарила. Можно было бы, конечно, обмануть себя и решить, что добрая кухарка приготовила их для всех, а Леон втайне прихватил для нее, но Алиса знала: жарить блины на обед Тамара Ильинична не стала бы. Это блюдо для завтрака. А завтрак в настоящее время только у Алисы.

Леон, казалось, прочитал ее мысли.

— Тебя волнует, что все знают, что этой ночью ты была со мной?

И Алиса вдруг поняла, что ее это на самом деле не волнует. Она не сделала ничего противозаконного. Да, спать со своим работодателем не очень-то этично, но они же не в офисе. Хотя даже в офисах, если верить Матвею и Вике, на такое закрывают глаза, что уж говорить о них.

— Нет.

— Я рад, – вежливо улыбнулся Леон. – Тогда завтракай.

— А ты?

— Я не голоден.

— Но кофе принес две чашки, – заметила Алиса.

— Кофе – не еда, а средство продрать глаза, если ночью тебе было очень хорошо, – хмыкнул Леон, беря одну чашку.

Как он умудряется касаться нервных окончаний простыми словами?

Расправившись с завтраком, Алиса огляделась по сторонам.

— Кхм… не мог бы ты принести мне мою рубашку из кабинета? – попросила она. – Меня не смущает то, что все знают о нас, но разгуливать полуголой по коридорам все равно не хотелось бы.

— Мне бы тоже не хотелось, чтобы ты разгуливала по коридорам полуголой. В конце концов, видеть тебя обнаженной – моя привилегия, – усмехнулся Леон.

Пока он ходил за рубашкой, Алиса успела натянуть на себя белье и джинсы. Глупо было стесняться, наверное, но одно дело, когда он смотрит на нее обнаженную ночью, а другое – при свете дня, когда волшебство давно закончилось. Может быть, потом она привыкнет, но не сейчас.