Книга Дочки-матери, страница 16 – Наталья Тимошенко

— Диана Петровна, я нашел одну интересную закономерность, – с трудом заставил себя сказать Лосев.

Следователь посмотрела на него с таким видом, как смотрят на двоечника в школе, который утверждает, что выучил урок на отлично: с недоверием и насмешкой.

— Какую? – поинтересовалась она.

— За последний год это уже третья смерть в семье Виктории при схожих обстоятельствах.

Семенова подалась вперед и в первое мгновение не смогла справиться с лицом, поэтому Лосев заметил, что Диана Петровна заинтересована и одновременно разочарована, что не она нашла закономерность. Чего-чего, а честолюбия у этой дамочки хоть отбавляй.

— В октябре прошлого года утонула в ванной Елизавета Ветрова, двоюродная сестра Виктории. Ее утопил сожитель, хотя вины своей не признал. Затем в феврале утонула в реке уже родная сестра Виктории, Юлия. Она не справилась с управлением автомобиля и вылетела в реку. А теперь вот Виктория.

По мере того, как Лосев излагал полученную от Никиты Кремнева информацию, брови Дианы Петровны медленно приподнимались вверх, а лицо принимало непонимающее и брезгливое выражение, будто Лосев по частям выкладывал ей на стол дохлую лягушку.

— И в чем же здесь схожесть обстоятельств? – спросила она, когда Лосев замолчал.

— Они все так или иначе утонули, – пояснил он, уже понимая, что аргументы не показались ей достойными внимания.

Диана Петровна несколько долгих мгновений изучала его лицо, будто ждала, что он сейчас рассмеется и скажет, что пошутил.

— Вы себе представляете, сколько вообще людей утонуло за последний год в нашем городе? – наконец спросила она. – И что, всех их так или иначе приплетать к этому делу?

— Причем тут все? – искренне удивился Лосев. – Речь идет о семье Виктории, и две ее сестры так же утонули.

— Одна в реке – несчастный случай, вторую убил любовник. В чем схожесть? – продолжала недоумевать Диана Петровна. – Или вы намекаете, – она откинулась на спинку кресла, сложила на груди руки и ехидно ухмыльнулась, – что эту семейку убивает призрак дедушки, последнюю волю которого они не исполнили?

На это Лосев, ясное дело, не намекал, но Семенова не дала ему ответить, продолжила дальше:

— До меня доходили слухи, что вы, Алексей Александрович, любите вплетать в расследования мистику и паранормальщину, а Петр Михайлович Воронов смотрит на это сквозь пальцы. Так вот имейте в виду, – Диана Петровна вдруг подалась вперед, чуть ли не грудью легла на стол, уставилась на Лосева нос к носу, так что он даже отпрянуть не решился, – я не Воронов, а заниматься битвой экстрасенсов в своем расследовании вам не позволю. И дружка своего ненормального, о котором мне тоже рассказывали, держите от Следственного управления подальше. Ясно вам?

Что ж тут неясного? Конечно, все предельно ясно. Семенова – не Воронов, жизненного опыта у нее маловато, рабочего – тоже, а вот гонору выше крыши. Никогда она не поверит ни в зомби, ни в проклятые украшения, ни во что бы то ни было другое. И даже настаивать не стоит.

Лосев распрощался со следователем, предварительно получив порцию новых заданий и предупреждений, чтобы не занимался глупостями, и вышел на улицу. Времени было – всего начало одиннадцатого, но жара стояла уже тропическая. Легкий ветерок доносил с речного берега ароматы расплавленных ракушек и медленно закипающей воды, и больше всего Алексей хотел бы очутиться на пляже в одних плавках, а не брести по тротуару в полном рабочем обмундировании к автомобилю.