Книга Жмурки, страница 91 – Наталья Тимошенко

Никита кивнул в сторону административного здания, бывшего когда-то графским домом. С этого места его почти не было видно, только кусочек крыши темнел между деревьями.

— На дом.

Воронов затянулся сигаретой, глядя в ту сторону и о чем-то думая.

— Нет, – наконец покачал головой он. – Там не скелет. Там что-то другое.

— Почему вы так думаете? – не понял Лосев.

— Потому что иначе проще было бы нарисовать пятиугольник.

— Он получился бы достаточно кривой, – заметил Никита, вспоминая карту.

— Все равно, – стоял на своем следователь. – Нам этот дом будто специально выделили. Там что-то другое.

Никита не стал спорить, поскольку думал так же. Не сбрасывал со счетов и возможность пятого скелета, но считал, что дом выделили точкой и окружили четырехугольником не просто так. Это что-то значит. Да и директор музея уже видел этот символ где-то среди документов об усадьбе. Символ что-то значит сам по себе, не просто указывает на расположение замурованных девушек.

— Ладно, – согласился и Лосев. – Допустим, в доме действительно не скелет. Но у нас еще остается четвертый угол. Четвертый скелет. Где он?

Никита молча направился к тому месту, которое определил вчера как четвертую вершину. Им оказалась заброшенная конюшня. Точнее, не совсем заброшенная, здание было отремонтировано и, по словам владельца комплекса, еще два года назад использовалось по назначению, но то ли конюх оказался необразованным, то ли с лошадьми не повезло: те болели, постоянно нервничали, не желали катать гостей, и от идеи прогулок на лошадях отказались, конюшня пустовала. Никита теперь считал, что лошади просто чувствовали ауру этого места. Говорят, кошки и лошади лучше других животных ощущают потусторонний мир со всеми его секретами.

За два года конюшня еще не успела зарасти окончательно, но было видно, что за этой стороной Поместья уже не ухаживают. Никто не чистил дорожки от сухой травы и песка, не убирал сломанные ветки и упавшие от ветра деревья, не прореживал молодую поросль. С одной стороны конюшня казалась особенно заросшей, а между деревьями виднелись остатки старого фундамента. Насколько Никита помнил по картам, здесь когда-то стояло что-то вроде башни. Точнее, на первой карте она еще была, а вот на второй, датированной 1888 годом, уже не было. То ли ее снесли, то ли она сгорела, то ли исчезла по какой-то другой причине. Вот только фундамент и остался.

— Это здесь, – Никита остановился перед большими деревянными воротами. – Девушка в одной из этих стен.

Воронов подошел ближе к кирпичной стене, зачем-то постучал по ней костяшками пальцев.

— Что ж, будем искать, – развел руками он.

— Я бы не советовал этого делать, – заметил Никита. – Скелеты провели в заточении не менее ста лет, и все было спокойно. А теперь после освобождения каждого у нас новый труп. Если мы найдем четвертый скелет, умрет очередная девушка.

Воронов мрачно посмотрел на него. Возразить следователю было нечего. О третьем скелете они были предупреждены и все равно упустили девушку. Нет никаких гарантий, что так не произойдет с четвертым.

— И что ты предлагаешь? – хмуро спросил Воронов.

— Сделать наоборот: не раскапывать скелет, а поставить возле него охрану, чтобы его не раскопал тот, кто вытащил на свет предыдущие. Пока мы не поймем, что именно здесь происходит и как это остановить, нельзя допустить, чтобы скелет оказался на свободе. Во-первых, это еще одна смерть, а во-вторых, как вы правильно заметили, в графском доме что-то другое. И мы не знаем что. Поэтому лучше не рисковать.