Книга Жмурки, страница 86 – Наталья Тимошенко

Нужно собраться и дойти до телефона. Нужно вызвать помощь. Уже не девушке, а себе. Похоже, у нее инфаркт или что-то вроде этого.

Арина оттолкнулась от перил и качнулась вперед, но в этот момент лицо девушки оказалось прямо перед ней, незнакомка открыла рот и закричала. Будто со стороны Арина отметила, как широко открыт рот, словно на пол-лица, а внутри – ни зубов, ни языка, только чернота. И чернота эта словно затягивала в себя весь мир. Пространство вокруг Арины закружилось, собралось в спираль, скрутило ее саму. Арина тоже закричала, но не услышала собственный голос. Вопль незнакомки заглушал все вокруг, разрывал барабанные перепонки, сворачивал в спираль вселенную. Мир потемнел и потух, а в глазах вдруг появилась такая резь, что, если бы Арина не кричала до этого, завопила бы сейчас. Что-то теплое полилось из глаз по коже. Арина прижала дрожащие руки к лицу, ощутила липкую вязкую жидкость. Воздух вдруг закончился. Только что пахло дождем и озоном, а теперь она не могла сделать ни единого вдоха, как ни силилась. Арина упала на пол, цепляясь руками за невидимую удавку на шее, но пальцы ощущали лишь пустоту. Резь в глазах была такой сильной, что девушку уже не страшила смерть, хотелось только отключиться, чтобы перестать чувствовать боль и не слышать больше этот отвратительный вопль.

Отец снова делал вид, что не узнает его, только Никита ему больше не верил. Теперь он точно знал, что отец слышит его и знает, кто он такой. Просто ему удобно отгородиться от мира, от того, что он натворил двадцать лет назад, уйти в себя и не разгребать последствия. Не встречаться взглядом с детьми, которых он бросил на произвол судьбы, оставил сиротами, не говорить им ничего, не просить прощения и не пытаться объяснить свои мотивы. Но в данный момент Никите нужны были ответы, и он не собирался упрощать жизнь тому, кто сломал ее ему.

Проснувшись утром, Никита понял, что оттягивать визит в клинику больше не хочет. Он больше не искал причин не делать этого, не загружал себя важными делами, которые требовали бы его участия в первую очередь. Наступил тот переломный момент, когда он просто сел в машину и отправился за город.

После ночной грозы воздух пах свежестью, но чем выше поднималось солнце, тем жарче становилось. Духота окутывала мир липкими объятиями, и прошедший дождь уже казался злом, а не благом. Вчера, после разговора с Яной, Никита позвонил Лосеву, предупредил о том, что, очевидно, раскопан третий скелет, а значит, в ближайшее время может умереть еще одна девушка. Лосев обещал передать данные куда нужно, и Никита на этом успокоился. Каждый должен заниматься своим делом, он свое сделал. И мчаться в Поместье, чтобы лично сторожить гостей, не видел смысла.

Почти все пациенты частной психиатрической клиники, где вот уже одиннадцать лет коротал дни Андрей Владимирович Кремнев, гуляли в больничном саду: кто-то играл в настольный теннис, кто-то читал книгу, кто-то просто сидел на лавочке, наслаждаясь влажным теплом, которое здесь, за городом, в тени раскидистых деревьев, ощущалось проще и приятнее, чем в городе.

Однако отца Никита не увидел. Не то чтобы это удивило его. По рассказам персонала, тот редко покидал свою комнату, с другими пациентами не общался, интереса к каким-то совместным делам не выказывал. А уж после того, как несколько месяцев назад сломал ногу и пересел в инвалидное кресло, ему даже еду приносили в комнату. Никита подозревал, что с кресла отец уже не встанет вовсе. Не потому, что нога без лечебной физкультуры не позволит, а потому, что ему просто не захочется. Последние двадцать лет отец делает лишь то, что хочет сам, теперь Никита это точно знал. Впрочем, он плохо помнил жизнь до того момента, как все изменилось, возможно, отец поступал так же и раньше.