Книга Жмурки, страница 80 – Наталья Тимошенко

— Но ведь усадьба – не крепость, – возразил Никита. – В случае чего, два крепких здания не защитят остальное поместье.

Иван Сергеевич таинственно улыбнулся.

— Это если считать защитой только толстые стены.

— Вы имеете в виду магическую защиту?

— Я не утверждаю, что это могло сработать на самом деле, но Анастасия могла так думать.

С этим спорить было сложно. Впрочем, Никита не стал бы спорить и с первым вариантом, но Иван Сергеевич этого не знал. В некий таинственный ритуал вписывались и перерезанные горла призраков. Обычно подобные вещи сопровождались реками крови, и, раз теперь Яна утверждает, что девушки могли умереть от этого, ритуал казался Никите достойной версией.

— Или как вам такой вариант, – с энтузиазмом продолжил директор: – Анастасия все-таки избавилась от падчерицы, замуровала ее тело в стену. Никто ничего не узнал, ей все сошла с рук, и, когда потребовалось устранить еще кого-то, – да хоть новую любовницу мужа, к примеру, – она воспользовалась проверенным способом, благо стройка еще шла.

— Вариант ужасный с моральной точки зрения, но многое объясняет, – признал Никита, вызвав на лице Ивана Сергеевича торжествующую улыбку.

Оставалось только непонятным, что теперь делать с призраками и гибнущими девушками. Но в этом вопросе Никита решил разбираться сам. Впрочем, кое-что еще он мог попробовать выяснить.

— Иван Сергеевич, а вам ни о чем не говорит этот символ? – Он вытащил из кармана телефон и показал директору рисунок, оставленный в архиве предположительно магом.

Иван Сергеевич одной рукой взял телефон, второй – очки со стола и принялся рассматривать символ.

— Знаете, – наконец медленно проговорил он, – мне кажется это знакомым. Будто я уже где-то видел что-то подобное. Но вот так сразу не вспомню.

— Как думаете, могли вы видеть нечто подобное в вещах графов Маковецких?

— Не исключаю. В последние дни я много ими интересовался. А, как я уже говорил, в музее выставлена лишь малая их часть…

— Сможете поискать?

— Я теперь не усну, пока не найду, такой я человек, – хохотнул Иван Сергеевич.

Поблагодарив директора, Никита вышел из музея. Сегодня было прохладно. На смену удушающей жаре пришел сильный ветер, пригнавший с моря темные низкие тучи. Те висели над городом, скрывая его от солнца, цеплялись за последние этажи высотных домов и обещали скорый дождь.

Никите стало неуютно. Будто какое-то неясное предчувствие попыталось пробиться к нему из глубин подсознания, но так и не смогло. Он знал, в чем дело. Эта неопределенная ситуация с Дашей так нервировала его, была таким сильным ментальным гвоздем, который вот уже месяц крепко держал его мысли. И Никита, зацепившись за этот гвоздь, не мог полноценно думать ни о чем другом, даже на экстрасенсорные способности будто пелена спустилась. Новость Леры о том, что Даша все-таки его родная сестра, стала последним ударом молотка по шляпке этого злосчастного ментального гвоздя. Если бы Даша оказалась неродной, было бы обидно, но понятно. А теперь у Никиты не осталось других вариантов, кроме как согласиться с версией Яны: демон, исполняющий желания, имеет к смерти Даши и ее таинственному воскрешению непосредственное отношение. Пожалуй, Никита знал это с самого начала, но боялся даже самому себе сформулировать эту мысль. Возможно, и от разговора с отцом бегал, потому что подозревал, что тот может рассказать. Однако после того, как Яна произнесла это вслух, других вариантов не осталось. И теперь от посещения клиники никуда не денешься. Просто нет больше смысла.