Книга Жмурки, страница 116 – Наталья Тимошенко

Анюта отскочила бы назад, если бы за спиной не оказалась стена. В следующее мгновение женщина посмотрела в сторону. Анюта не увидела ее движения, просто голова вдруг оказалась отвернута от нее и теперь смотрит в центр склепа. Графиня зашипела, как потревоженная змея, оскалила острые зубы. Умирая от ужаса, Анюта навела камеру туда. Посередине помещения стояли четыре девушки. Все они были одеты в красные платья, на глазах у них – окровавленные повязки, из разрезов на шеях сочится кровь. Одну из этих девушек Анюта уже видела возле конюшни и теперь сразу узнала. Похоже, она Анюту тоже узнала, потому что шагнула вперед, и в ту же секунду Анюта почувствовала страшную резь в глазах, а на шее словно затянулась невидимая удавка. Анюта выронила телефон, прижала руки к шее, пытаясь снять удавку, но пальцы нащупали лишь пустоту. Каждый вдох давался ей теперь с трудом, кислорода в легкие почти не попадало.

Анюта рухнула на пол, чувствуя, как стремительно ускользает сознание. Ей показалось, что где-то вдали послышался голос, зовущий ее, но ответить она не могла. Последним, что она увидела, была ухмылка девушки-призрака у самого ее лица.

* * *

Конюшня давно осталась позади, а Никита все еще уверенно шел вперед, продираясь между зарослями неухоженного леса. Яна промокла насквозь, в кроссовках неприятно хлюпала вода, а пот на коже смешался с дождем, и, несмотря на жаркую ночь, ей стало зябко.

— Мы идем к усыпальнице? – догадалась Яна, когда они миновали забор Поместья.

— Да, – отозвался Никита.

— Ты думаешь, Анюта там?

— Я не знаю, где Анюта, и понятия не имею, как ее найти среди ночи в лесу, но я точно знаю, что в усыпальнице – последняя, самая главная точка нашего символа, женщина, заварившая всю эту кашу. И если мы с тобой как-то и можем поспособствовать спасению Анюты, то только там.

Яна понятия не имела, как они это сделают, и в глубине души подозревала, что Никита тоже. Возможно, и нет у него никакого плана, но он надеется сориентироваться на месте. Она тоже на это надеялась, поэтому просто шла за ним, пытаясь не отставать. Впрочем, Никита периодически оборачивался и убеждался, что Яна позади, не потерялась.

Большой склеп показался из-за деревьев неожиданно, словно вырос из-под земли. В прошлый раз они шли к нему другой дорогой, поэтому Яна и не узнала местность, увидела сразу усыпальницу. Впрочем, ночью в темноте под дождем она едва ли узнала бы ее, даже если бы шла шаг в шаг как в прошлый раз.

Ворота склепа оказались расчищены, легко поддались, и Яна с Никитой без проблем попали внутрь. Только радовались рано: они оказались в узком коридорчике, который заканчивался еще одними воротами, более узкими, чем первые. Почти весь коридор уже был расчищен, но возле самых ворот, упираясь одним концом в пол, а другим – в стену у самого потолка, лежало толстое бревно. Оставалось только гадать, как оно здесь оказалось, какую функцию выполняло, однако теперь бревно стало непреодолимой преградой на пути к внутренностям усыпальницы.

— Что за черт? – выдохнул Никита, когда фонарь осветил бревно. – Они же должны были все разобрать! Завтра утром мы собирались уже войти внутрь!

Яна ничего не ответила, лишь молча рассматривала забаррикадированный вход. Она взобралась на бревно, доползла до ворот, заглянула через решетки внутрь.