Книга Казаки-разбойники, страница 63 – Наталья Тимошенко

Только за двадцать лет журналов этих сменилось, поди, с десяток. Но их наверняка не выбрасывали, а сдавали в архив. По крайней мере, Никите хотелось на это надеяться. Попрощавшись с бывшим участковым, он снова набрал номер Сатинова. Если кто-то и может помочь ему достать эти журналы, то явно он.

* * *

Мама перезвонила поздно вечером, когда папа и Элиза уже легли спать, устав после тяжелого дня, а Яна еще сидела за ноутбуком, и потому ее мессенджер светился значком «В сети». Яна написала ей, как только вернулась из клиники, но мама не отвечала и даже сообщение не просматривала. К моменту ее звонка Яна уже успела включить режим обиженного подростка, тщетно ожидающего на день рождения хоть дурацкой электронной открытки. И если бы не важная информация, которую может знать только мама, Яна уже заблокировала бы эту женщину во всех соцсетях. Но мама перезвонила, и Яна вдруг поймала себя на мысли, что вся обида мигом улетучилась.

— Прости, дорогая, я только вернулась с работы, – неумело соврала мама. Даже разница в один час не объясняла такую долгую задержку на работе, поэтому Яна ей не поверила, но решила не заострять внимания. Гораздо важнее сейчас получить необходимую информацию.

Маму, правда, ее вопрос сильно удивил.

— Ты что, беременна? – спросила она, хотя они встречались меньше двух месяцев назад, и она прекрасно видела, что Яна вовсе не беременна.

— Мама, мне девятнадцать! – не удержалась та.

— В этом возрасте я уже была беременна тобой, – напомнила мама.

«И я учла твою ошибку», – мысленно хмыкнула Яна.

— Просто обычно девочки начинают интересоваться подробностями собственного рождения накануне того, как им самим предстоит пройти через роды, – пояснила мама.

— Я просто собираю материалы о своей семье, – почти не соврала Яна. – Для научной работы.

— Сейчас же июль.

— Задание на лето.

Если мама и не поверила, то ничего выяснять все равно не стала.

— Я уже всего и не помню, – начала она. – Знаешь, все эти боль и страх забываются сразу после того, как тебе на руки дают сладкий кулек. Иначе ни одна женщина не рожала бы следующих детей, и я бы тоже на Мишку никогда не согласилась.

Впервые на Яниной памяти мама произнесла имя брата просто, без дрожащего голоса. Во время встречи полтора месяца назад они его не вспоминали, а тогда, девять лет назад, когда мама посадила ее на самолет к отцу, прошло еще слишком мало времени после Мишиной смерти, чтобы она с этим смирилась. Яна была рада, что спустя годы мама все-таки отпустила его.

— То есть в принципе между моим рождением и рождением Миши не было никакой разницы? – уточнила она.

— В целом нет. Не считая того, конечно, что с Мишкой все было гораздо быстрее. Часа за три его родила, а с тобой мучилась сутки. Да и не так страшно уже было, второй раз понимаешь, что к чему. С тобой это ведь было впервые, я сама почти ребенок. Повезло, что персонал попался хороший, заходили часто, проверяли, как я. Даже когда свет пропал, притащили ко мне кучу свечей, чтобы не лежала в темноте.

Яна даже в кресле села прямее.

— Свет пропал? – переспросила она.

— О, это целая история! – оживилась мама, минуту назад утверждавшая, что уже не помнит подробностей. – Дело шло к ночи, за окном давным-давно стемнело, в конце ноября в Питере почти и не рассветает. Часы показывали около десяти, я уже почти сутки со схватками, то в сон проваливалась, то сознание теряла, каждую секунду на часы смотрела, все надеялась, что скоро рожу. И тут вдруг гаснет свет, начинает пищать аппаратура. Слышу, в коридоре все забегали, засуетились, крики какие-то. Я в родилке сама была, сил встать и посмотреть, что произошло, уже не было. Хорошо еще, что погода ясная стояла, полнолуние как раз. Луна так ярко светила в мое окно, что я все видела. Вскоре и акушерка заглянула, сказала, что обесточился весь район. В роддоме, конечно, есть генераторы, но по какой-то причине половина не заработала. Реанимацию запитали, а остальные должны своими силами справляться. Свечей мне принесла кучу, так я при свечах и рожала!