Книга Казаки-разбойники, страница 140 – Наталья Тимошенко

— Я обещала вам ничего ему не говорить, и я сдержала обещание, – продолжила она, видя, что ни отец, ни сын не собираются начинать разговор.

Один ждал, а второй никак не мог решить, что теперь делать. Проблема состояла в том, что все в этой комнате теперь понимали: рассказать ему придется. Потому что Никита теперь знает, что отец что-то скрывает, и догадывается, что всю жизнь мог в чем-то обманываться.

— Я не могу, – глухо произнес Андрей Владимирович.

— Можете, – настаивала Яна. – Вы должны были сделать это давным-давно. И сейчас я хочу, чтобы Никита принимал решение с открытыми глазами. Вы знаете, что моя жизнь ему важнее вашей, потому что вам он не может простить того, что вы сделали. Я хочу, чтобы он знал всю правду. Это будет честно по отношению к нему, как считаете?

Раздражение и злость на лице Кремнева-старшего сменились тоской, будто он понял, что рассказать придется, и ему заранее было стыдно за ту боль, что он причинит сыну.

— Отец, просто расскажи правду, – подал наконец голос Никита.

Они долго смотрели друг на друга, как тогда, на террасе Яниного дома, и Яна снова чувствовала себя лишней. Она и была тут лишней, ведь серьезный разговор состоится между отцом и сыном, но уйти не могла. Боялась, что Андрей Владимирович что-нибудь придумает и правды все же не скажет.

— Твоя мама загадала демону желание, – наконец начал Кремнев, глядя на Никиту так, словно старался запомнить каждую черточку его лица. – Чтобы он вернул Дашу. И он вернул. Сделал так, что никто не помнил о случившемся, кроме нас с Таей. Даша вернулась, живая и здоровая, совершенно такая, какой была перед смертью. Но… – Андрей Владимирович осекся, не решаясь продолжить, а затем вдохнул поглубже и сказал: – Но твоей маме стало казаться, что это не так. Что демон вернул не Дашу, а какое-то другое существо вместо нее. Она так и говорила: существо. Пыталась доказать мне, что Даша была не такой, находила какие-то признаки. Плачет не так, голос не тот, смотрит слишком внимательно для полугодовалого ребенка, будто желает всем вокруг зла. Конечно же, это было не так, это была самая настоящая наша Даша. Но Таю было не переубедить. Мне нужно было найти ей психиатра, знаю, но я тянул. Просто не представлял, как скажу ему всю правду. Если не говорить, он подумает, что Тая сумасшедшая. А если сказать, решит, что сошли с ума мы оба. И я все тянул, все надеялся, что она наконец осознает свою ошибку. Но когда терпеть было уже нельзя, когда я твердо решил, что завтра начну искать психиатра, случилось страшное. Я проснулся среди ночи от странного ощущения. Кто-то будто толкнул меня, велел открыть глаза. Подскочил, твоей мамы в постели не было. Она стояла у окна, склонившись над Дашиной кроваткой. Поначалу я подумал, что она просто укачивает ее, как обычно, но потом заметил… – Андрей Владимирович снова замолчал, и Яна сжала кулаки, будто хотела придать ему собственных сил. И ему, чтобы договорил, и Никите, чтобы выдержал услышанное. Потому что Яна еще слишком хорошо помнила, как сама восприняла этот рассказ, как страшно ей было. А ведь она чужой, посторонний человек. – Тая держала подушку на лице Даши, – наконец продолжил Кремнев. – Я подскочил, оттолкнул ее от кроватки, но Тая словно сошла с ума. Бросалась на меня с кулаками, кричала, что от Даши нужно избавиться, что она настоящий дьявол, что изведет нас всех. Мы боролись, роняли мебель. Даша плакала. Проснулись вы с Женей. Я сунул тебе Дашу в руки, велел бежать к соседке, даже не увидел, что вы вернулись в детскую, не знал, что спрятались в шкафу. Тая бросилась на кухню, схватила нож. Кричала, что все равно убьет «существо».