Книга Казаки-разбойники, страница 116 – Наталья Тимошенко

Дыхание сбилось, и Яне потребовалось время, чтобы взять себя в руки. Она все еще не могла поверить в то, что следователь имеет отношение к магу, что именно он мог быть засланным казачком все это время, но доказательства были налицо. И с ними уже ничего не сделаешь. Наверное, именно эти бумаги и хотела показать ей Анна, ведь толчок в спину определенно был делом лап ее собаки. Анна сама физически воздействовать на Яну никак не могла, а вот пес смог.

Звук автомобильного двигателя вывел Яну из транса. Не обращая внимания на то, что сминает коленями листы, она подползла к окну и осторожно выглянула наружу. Во двор медленно въезжала машина Воронова, и Яна в панике огляделась. Нужно срочно навести порядок в комнате, пока следователь не заподозрил, что она все прочитала. Быстро запихнула в шкаф и упавшие полки, и бумаги, поправила растрепавшиеся волосы, вытерла раскрасневшееся лицо. Входная дверь хлопнула в тот момент, когда Яна, взглянув на себя в зеркало, решила, что вполне может сойти за только что проснувшуюся.

— Яна! – позвал Воронов из прихожей, и она уже собиралась быстро выскользнуть из кабинета, как во двор въехала еще одна машина.

Приехала Вероника Антоновна. И это точно не могло быть совпадением. Оба супруга явились на дачу не просто так. Может, и правильно было бы выйти, сделать вид, что ничего не знает и ничего не видела, но Яне почему-то стало страшно, она сомневалась, что сможет сыграть роль правдоподобно. А может, ей даже не дадут возможности что-то там играть. Яна быстро огляделась, решая, куда спрятаться, но, кроме проклятого шкафа в кабинете, не было никакого тайного укрытия. В конце концов она открыла дверцы и, согнувшись в три погибели, залезла внутрь.

Жаль только, телефон остался возле дивана. Но, может, Вороновы решат, что она в саду, и пойдут искать ее там. Тогда-то она и позвонит Никите.

* * *

Возможно, мало кто, кроме Никиты, это замечал, но каждый дом имеет свой запах. Порой Никите достаточно было уловить легкий флер от какой-либо вещи, чтобы понять, кому именно она принадлежит. И поскольку сегодня он посетил две чужие квартиры, ему срочно требовался душ и смена одежды. Чужие запахи впитались в джинсы, футболку, даже, казалось, в волосы и кожу. А жара на улице только усиливала неприятные ощущения. Никита чувствовал, что уже не может нормально думать, все мысли заняты исключительно чужими ароматами на его коже.

Высадив Лешу у больницы, где лежала его жена, Никита направился домой. По сути, никаких срочных дел у него все равно не было. Пока они не узнают фамилию Ники после замужества, каких-либо действий предпринять все равно не смогут. Он так точно. По дороге Никита собирался позвонить Яне, но остановил себя. Она наверняка спит, говорила о том, что ляжет, когда писала последний раз. Это и логично, если уж ему в городе оставалось только ждать, то ей на чужой даче и подавно, а ночью она почти не спала. И раз Никита чувствует себя мороженой скумбрией, наверняка Яна не лучше, хотя, возможно, студентам в девятнадцать лет бессонные ночи привычнее, чем преподавателям в двадцать девять. Но одно дело не спать из-за гулянки или экзамена, другое – из-за смерти если и не подруги, то как минимум хорошей знакомой.

Снова стараясь не смотреть на соседскую дверь, в которую больше не придется стучать, Никита вставил ключ в замочную скважину и замер. Ключ не поворачивался, дверь была открытой. Даша должна приехать только завтра, а больше ключей от его квартиры ни у кого не было. Кроме Леры, но Лере они теперь без надобности.