Книга Fila vitae. Нити жизни, страница 64 – Наталья Тимошенко

Умолчал и о том, что в данный момент судмедэксперт находится в тылу, можно сказать, подозреваемого. Потому что начальству подозреваемый таким не показался. Одна статья об ЭКО, которое только собиралась делать первая из трех жертв, не выглядела достаточным основанием для подозрений. И в глубине души Олег был согласен с начальством, но вот знаменитое сыщицкое чутье не давало ему признать собственную ошибку. Он был уверен, что Белогородцев или его Община со смертями как-то связаны, хоть и не мог найти внятных доказательств этому.

С работы Олег вышел, когда на город уже опустилась темнота. Снова начал накрапывать мелкий дождь, а в желудке недовольно заурчало, напоминая, что в нем с самого утра был только беляш сомнительного качества и десяток сигарет. Олег огляделся по сторонам, думая, куда бы зайти на ужин, поскольку точно помнил, что дома нет ничего. Выбор его пал на небольшую забегаловку под названием «Белая ночь». Почему в единственном числе, Олег не знал, но зашел. Внутри оказалось почти прилично. Не ресторан, конечно, но есть надежда, что не отравят.

Олег пристроился в углу и набросился на гуляш, который ему принесли подозрительно быстро, как вдруг возле его стола остановился посетитель. Олег медленно и недовольно поднял голову, разглядывая настырного незнакомца. Это был высокий, мощный блондин лет сорока или около того. Если Олег что-то понимал в мужчинах, то того определенно можно было назвать красавчиком. А дорогое пальто и начищенные ботинки придавали ему еще и флер уверенности в себе и достатка. Все это Олег оценивал не с точки зрения привлекательности, мужчины его никогда не интересовали, упаси Господь, а с точки зрения того, каким образом этот франт мог оказаться в подобном заведении. Даже Олег сюда не сунулся бы, если бы не был так голоден. А франт тем временем белозубо улыбнулся и спросил:

— Павлов Олег Дмитриевич?

— Он самый, – хмуро кивнул Олег, вдруг понимая, что пахнет неприятностями.

— А я Сидоров Иван Петрович. Институт исследования необъяснимого.

Вместо человека в открытую дверь влетела большая черная птица. Лера испуганно охнула и отступила назад. Ворона навернула круг по кухне, а затем, ловко сложив крылья, нырнула к плите и секунду спустя взмыла вверх, держа в мощном клюве куриную голень. С голени вниз капал бульон, в котором она еще недавно варилась, горячий, обжигающий, но птицу это не смущало. Она рванула было к окну, но, сообразив, что то закрыто, принялась бестолково кружить по кухне, почему-то игнорируя дверь, через которую влетела.

Лера стояла у стены, пытаясь привести в норму дыхание и сообразить, что делать, как вдруг на кухню ворвалась Клавдия. Увидев ворону с добычей и перепуганную Леру, она закричала:

— Ну, чего ты встала как статуя! Лови дрянь!

Лера не сразу поняла, что статуей обозвали ее, а дрянью – ворону. Но даже когда поняла, все равно с места сдвинуться не смогла. Она будто снова стояла на пороге собственной кухни, смотрела в окно, за которым сидела ворона и нагло стучала в стекло.

Поняв, что от Леры толку не будет, Клавдия схватила полотенце и замахнулась на птицу. Та взмыла еще выше, и несколько минут кухарка носилась по кухне за вороной, пока птица наконец не сообразила вылететь в коридор. Клавдия бросилась за ней. И только когда обе скрылись из виду, Лера поняла, что дрожит. Она уперлась руками в столешницу и закрыла глаза, выдыхая.