Онлайн книга «Fila vitae. Нити жизни»
|
— В четыре года она даже из окна выпадала, – рассказывала Маргарита Степановна, лепя пирожки с луком и яйцом. – Хорошо, на втором этаже живем, только руку сломала. После этого нас на СОП поставили. Позор был страшный. Я – учительница, муж – инженер, старшая дочка отличница, и вот на тебе – СОП. После того, как Даша пошла в школу, дела только ухудшились. Она плохо училась, отвратительно себя вела, грубила учителям, терроризировала одноклассников, обижала малышей. Если в школе что-то случалось, можно было не сомневаться: Даша в этом участвовала. Маргарита Степановна рыдала горькими слезами, муж пытался воспитывать Дашу ремнем, чего никогда не делал со старшей дочерью, но ничего не помогало. И когда в семнадцать лет Дашу впервые поймали на краже, никто не удивился. Маргарита Степановна была уверена, что дочь воровала и раньше, просто не попадалась. Срок Даше дали небольшой, и еще в тюрьме, когда мать навещала ее, она клялась, что возьмется за ум. После выхода на свободу казалось, что действительно исправилась. Устроилась сторожем в детский сад, даже парня нашла. Однако хватило ее ровно на год. В детском саду воровать было особо нечего, но кое-чем поживиться ворам все-таки удалось. И очень скоро полиция выяснила, что не последнюю роль в этом сыграла Даша. Ее снова отправили в колонию, потом она снова обещала исправиться, и все начиналось сначала. — Вышла три месяца назад, – продолжала Маргарита Степановна. – Честно говоря, мы сразу решили, что ненадолго. Сюда вернулась, куда ж ей еще идти. Аня с мужем недавно ипотеку взяли, переехали, комната свободна. Вела себя Даша пока нормально, но она всегда так делает в первое время. Говорила, что на работу устроилась, вроде в охрану куда-то. Но я не верила. Кто ее возьмет в охрану после двух сроков за воровство? Можете считать меня черствой, но я в этот раз решила никаких надежд на нее возлагать, ничего не спрашивать, не строить планы. Лера не могла ее осуждать, да и права не имела. — Каждый вечер она куда-то уходила, каждое утро возвращалась. Денег не просила, значит, водились. А уж зарабатывала или крала – не знаю. А вот во вторник не вернулась. — Вы не волновались? Маргарита Степановна неловко повела плечами. — Решили с мужем, что опять сорвалась. Обычно хоть на год ее хватало, ну да что поделать? Стали ждать полицию. И она действительно пришла, правда, чтобы сообщить о том, что Даша мертва… Как бы ни храбрилась женщина, а на последних словах ее голос дрогнул. Может, и запрещала себе верить в исправление дочери, но надежда все равно была. А теперь нет. И Лера подозревала, что обуревают ее теперь двойственные чувства: с одной стороны, дочь мертва, это величайшее горе для матери, а с другой, никто больше не будет позорить семью, не придется возить передачи в тюрьму и со страхом ждать, что еще она выкинет. — А вы видели ее тело? – осторожно уточнила Лера, и уже по взгляду Маргариты Степановны догадалась, что та поняла, куда она клонит. — Муж ездил, – едва слышно сказала она. – Я не смогла. Не понимаю, как так вышло. Да, Даша выглядела старше своих лет, тюрьма еще никого не молодила, но не настолько же! — Тем не менее вы уверены, что это ваша дочь? Честно говоря, Лера была удивлена. Муж Нелли Коростаевой до сих пор не хотел признать, что это его жену нашли в парке. |