Книга Fila vitae. Нити жизни, страница 100 – Наталья Тимошенко

— Нужно еще и саму Еву как-то искать, – подлил масла в огонь Иван. – Ждать, что придет сама, мало. А вдруг она продолжит убивать? Пока Алина не похоронена, шансы остаются.

— Почему мне кажется, что у тебя есть идея? – насторожился Олег.

Иван усмехнулся.

— Потому что у меня она на самом деле есть. Но… – Иван закусил губу, и Олег понял, что ему самому эта версия не нравится. – Скажем так, на данный момент это единственное, что мне приходит в голову, но вместе с этим я бы хотел ошибаться.

— Заинтриговал уже, колись, – проворчал Олег. – Кстати, куда мы едем?

Вопрос Иван проигнорировал, сразу приступил к рассказу:

— Как мы уже выяснили, все три жертвы были так или иначе знакомы с сестрами Сармацкими. И я бы даже сказал, с Евой. Есть большая вероятность предполагать, что один или два раза Ева пыталась заменить Алину на работе. Ты сам говорил, что перед тем, как взять отпуск, Алина вела себя странно. Лера точную дату смерти установить не смогла, плюс-минус пару дней. А значит, это вполне логично. Сначала Ева пыталась всячески скрыть исчезновение сестры, но быстро поняла, что заменить ту на работе не выйдет, и написала за свой счет. Тем не менее и с Дарьей, и с Амалией она могла столкнуться, и ырка почувствовала, что они – подходящие жертвы. Про Нелли и вовсе молчу, Ева ту хорошо знала.

— Так, – согласился Олег. Пока все, что говорил Иван, было ему понятно и сомнений не вызывало.

— Я помню, вы говорили, что все три жертвы обладали отменным здоровьем. Есть еще одна деталь, которую вы упоминали, но, кажется, не обратили на нее внимания. Девушки на момент смерти были простужены. Но я считаю, что простуда – это не критерий выбора, это… ну, что-то типа метки. Тварь уже как бы присосалась к жертве, потихоньку вытягивала из нее здоровье и выбирала момент, когда сможет окончательно забрать жизнь. Возможно, кстати, что родинка на левом плече у всех троих – тоже метка. Главный же критерий выбора – не только здоровье. Здоровье – это просто приятный бонус.

— И какой же тогда главный критерий? – насторожился Олег.

— Я покопался в биографии всех жертв. – Иван наклонился к заднему сиденью, взял с него планшет, нашел какой-то документ. – Нелли Коростаева – в 11 лет купалась с подружками на речке и едва не утонула. Повезло, что это был официальный пляж, спасатели вытащили и откачали. Дарья Антонова – еще в средней школе поссорилась с родителями и наглоталась таблеток. Сестра вернулась домой пораньше, нашла ее на полу с пеной у рта. Позвонила матери, та вызвала скорую. Тоже откачали. Амалия в три года болела менингитом. Очень тяжелое было течение, врачи не давали никаких гарантий, девочка две недели провела в коме, дважды останавливалось сердце. Но выкарабкалась, даже никаких последствий не осталось. Понимаешь, к чему я веду?

Олег понимал. Так глубоко в биографии погибших девушек он не копался, а про попытку суицида Дарьи мать той ничего не говорила.

— Как ты до этого додумался? – только и спросил он.

— Ты вспомни, где я работаю, – хмыкнул Иван. – В общем, тварь эта как душа умершего человека, очевидно, может чувствовать тех, кто, как и она, однажды переходил за грань, но смог вернуться.

— Значит, теперь в окружении Евы Сармацкой нам надо искать того, кто тоже когда-либо переживал подобный опыт? – с сомнением уточнил Олег.