Книга Запертые во тьме, страница 61 – Наталья Тимошенко

Саша по-прежнему не видела его обладателя, но наконец поняла, что неприятного заметила в его тоне: была в нем некая затаенная опасность. Будто мужчина звал ее, но при этом знал, что Саша его боится, что не придет добровольно. И Саша на самом деле иррационально боялась. Казалось даже, что это не ее страх, чужой, что ей его навязали.

Не поворачиваясь обратно к раковине, Саша нашарила рукой нож в ней и крепко обхватила его пальцами.

— Послушайте, это недоразумение, — осторожно начала она на случай, если все-таки проснулся хозяин дома и думает, что на кухне возится его жена. — Я из Медногорска, врач. На ваш адрес поступил вызов, вот мы и приехали, дверь была открыта.

Она несла полный бред, а сама искала пути отхода. Балконная дверь находилась на противоположном конце кухни, быстро не добраться. А если она заперта, придется еще и с ручкой повозиться: в старых окнах они частенько заедают. Можно пробраться к двери, которая вела в прихожую и далее — к комнатам, но если мужчина где-то и мог скрываться, то только там.

— Ну что же ты, я жду, — на этот раз в голосе послышалось нетерпеливое ожидание, смешанное с похотливым возбуждением.

Ситуация выходила отвратительная, нужно было выбираться как можно скорее. Саша выставила перед собой нож и двинулась вдоль стены, противоположной той, где находилась дверь в прихожую, к балкону. Медленно, стараясь не издавать лишних звуков.

Сильный удар по руке заставил ее вскрикнуть и выронить нож. Тот описал дугу в воздухе и приземлился слишком далеко, чтобы его можно было схватить. А даже если бы упал у самых ног, поднять его все равно не получилось бы: сильные руки обхватили ее сзади, крепко сжали, не давая двигаться, а чьи-то губы произнесли у самого уха, обдавая вонью изо рта:

— Ну здравствуй, сладкая.

И этот шепот испугал Сашу так сильно, что она принялась брыкаться изо всех сил, упираться ногами в мебель, до которой доставала, пытаться опрокинуть нападавшего, вывернуться из его рук. Мужчина держал крепко, не давая даже повернуться, и они кружили вдвоем по кухне в бешеном танце борьбы, пока Саше наконец не удалось оттолкнуться ногами от холодильника так сильно, что мужчина потерял равновесие и в попытке удержать его чуть разжал хватку. Этого секундного замешательства Саше хватило, чтобы выскользнуть, отскочить в сторону и развернуться.

То, что она увидела, заставило задохнуться от ужаса, а сердце пропустить удар, чтобы уже в следующее мгновение забиться в горле. Мужчина был выше нее на полторы головы, страшно худ, в грязной оборванной одежде, напоминающей тюремную робу. О том, что он сбежал из заключения, говорила и начисто выбритая голова. Но не это было самым пугающим. Отвратительнее всего выглядело лицо: землисто-серое, с впалыми щеками, хищным оскалом, обнажающим гнилые зубы, и подернутыми белесоватой пеленой глазами. Если бы мужчина только что не держал ее в объятиях, не разговаривал с ней, Саша подумала бы, что он мертв, потому что именно мертвеца он напоминал сильнее всего. И было совершенно непонятно, как он видит что-то такими глазами. Да он будто и не видел! Стоило Саше вывернуться из его хватки, отскочить в сторону, как он начал резкими, рваными движениями водить головой из стороны в сторону, будто пытался услышать ее, почувствовать, а не увидеть.