Книга Гадючий Яр, страница 100 – Наталья Тимошенко

— Добрый вечер, Артур, – таким же тоном поздоровалась Полина Андреевна, останавливаясь возле стола.

Второго стула в помещении не было, но и Артур не стал садиться на свой. То ли не считал возможным сидеть при женщине, то ли не хотел смотреть на нее снизу вверх. Он наверняка прекрасно понимал, зачем она пришла, но оправдываться и что-то говорить первым не стал.

Полина Андреевна прожила с мужем пятьдесят семь лет и хорошо выучила эту породу.

— Я пришла, чтобы попросить тебя оставить мою внучку в покое, – холодно произнесла она, внутренне злясь на мальчишку за то, что ей вообще приходится говорить такие вещи. – Я знаю, что ты подарил ей браслет, и знаю, что это значит. Но запомни: пока я жива, Ярослава никогда не станет твоей.

— Пока вы живы, – повторил Казаков, не меняясь в лице.

— Ты мне угрожаешь? – вскинула брови Полина Андреевна.

— А вы мне? – краешком губ усмехнулся собеседник.

Полина Андреевна промолчала и была уверена, что тоже не проявила эмоций. Что бы она ни чувствовала, лицо оставалось спокойным и холодным. Она овладела этим искусством в совершенстве.

— Я тебя прошу оставить Ярославу в покое. Я знаю, кто ты. Знаю, что ты делаешь. И я расскажу Ярославе.

— Мы оба знаем, что вы не сможете.

И все же он был прав. Полина Андреевна действительно не могла рассказать Ярославе правду. Что ж, такова была цена ее безбедной и относительно счастливой жизни. Такова цена пятидесяти семи лет брака с Николаем Васильевичем. Полина Андреевна не смогла бы ничего рассказать Ярославе, даже если бы той угрожала смертельная опасность. Не потому, что не захотела бы или испугалась. В ее голове просто не складывались мысли, когда она хотя бы пыталась думать о том, что может сказать внучке. Это походило на сон, когда бежишь и остаешься на месте, когда пытаешься что-то вспомнить и не можешь. Сон или гипноз. Как бы оно ни называлось, а рассказать Ярославе Полина Андреевна ничего не могла. И поэтому отправила внучку изучать документы деда. Хотела, чтобы та сама все узнала.

— Я прошу лишь не трогать Ярославу, – настойчиво повторила Полина Андреевна. – Хотя могла бы угрожать и чем-то большим.

Казаков уперся ладонями в столешницу и наклонился к Полине Андреевне. И если бы не стол между ними, наверное, прошипел бы ей прямо в лицо:

— Я позволю вам уйти отсюда только из уважения к вашему покойному мужу, Полина Андреевна. И если бы вы знали так много, как хотите показать, то понимали бы, что Ярослава меня не интересует. Я подарил ей браслет лишь потому, что так или иначе, а в нас течет одна кровь. Она видит браслет таким, какой он есть, даже не надевая его. А это значит, что получить ее я не могу. Если вдруг вы этого не знали, значит, ваш муж вам не доверял. Все остальное вас не касается. И никогда больше даже не пытайтесь мне угрожать. Ваш муж мертв, я теперь главный. Вы это знаете. И знаете, что это значит для вас. – Казаков снова увеличил между ними расстояние, улыбнулся по-настоящему змеиной улыбкой. – А теперь спокойной ночи, Полина Андреевна. И поцелуйте от меня вашу внучку.

Полина Андреевна развернулась и молча вышла из кабинета, гордо подняв голову и только сейчас понимая, как взмокла ее спина. Она торопилась покинуть территорию стройки и уже не видела, как Артур Казаков подошел к окну. Он мог бы легко разглядеть высокую и все еще статную фигуру пожилой женщины, пересекающей двор, но тоже не смотрел на нее. Он смотрел в темное небо, на ярко сверкающие далекие звезды и вспоминал то время, когда узнал о том, кто он.