Книга Анна не верит в чудеса, страница 7 – Наталья Тимошенко

— Эх, вот я однажды торт в новогоднюю ночь ела…

Старушки почему-то переглянулись и виновато посмотрели на Анну. Та догадалась, что историю эту Ангелина Викторовна рассказывала уже не раз, подружки ее знают, но не то не хотят, чтобы ее слышала Анна, не то не знают, как она к ней отнесется.

— Не надо, Лина, – попросила Наталья Семеновна нарочито бодро, но что-то в ее тоне подсказало Анне, что история эта совсем не веселая. И Анна вдруг поймала себя на мысли, что хочет ее услышать.

— Сорок третий год мы встречали, – начала Ангелина Викторовна, и при звуках ее голоса в комнате словно стало темнее, тише. Будто даже стены коммунальной квартиры прислушивались, вспоминали то время, ведь они тогда уже были, может быть, даже видели что-то похожее на события, о которых собиралась рассказать старушка. – Соседи наши почти все умерли к тому времени, в большой парадной только в нашей квартире еще жили да у Петровых на четвертом этаже еле дышала старая Агафья. Мне всего четыре было, но помню все хорошо.

Анна хоть и родилась в другом городе, за несколько сотен километров отсюда, но поняла, о чем рассказывает Ангелина Викторовна, о каких страшных годах.

— Замерзла я страшно, одна была. Братья и сестра мои к тому времени умерли, отец на фронте был. Мамка работала в котельной, каждый день на работу уходила, возвращалась поздно. В ту ночь я ее не дождалась, уснула раньше. Проснулась от того, что гладит она меня по голове. Открываю глаза, а передо мной на блюдце огромный кусок торта. Вот прям такой, как этот, – Ангелина Викторовна указала на варварское великолепие из масляного крема. – Не знаю, где мамка его взяла, но до сих пор помню его вкус. Съела я его весь и снова уснула. Утром, когда проснулась, мамка уже ушла. Больше я ее не видела.

Резкий звук поехавшего по паркету стула заставил Анну вздрогнуть. Это Наталья Семеновна поднялась из-за стола, отвлекая на себя внимание.

— Чайничек поставлю, – сказала она, почему-то неловко улыбаясь. – Лина, ну-ка, хватай чашки, помыть надо. Негоже второй раз в грязные наливать.

Старушки скрылись на кухне, а остальные поведали Анне, что не было никакого торта.

— В котельную, где мамка ее работала, бомба попала, – пояснила Виолетта Петровна. – Еще утром. Ни могла мамка к Лине прийти, ни с тортом, ни без. Ее саму через два дня соседка нашла, на улицу вывела, а там уже люди подобрали. Но про торт Лина каждый раз вспоминает. Должно быть, галлюцинации просто от голода и одиночества были. Ты уж извини ее, Аннушка.

Анна заверила, что в извинениях вовсе нет нужды. А затем зачем-то ляпнула лишнее:

— От голода и одиночества и не такое привидится. Я вот тоже вижу человека, которого, кажется, и вовсе не существует.

Сказала – и тут же пожалела. Однако старушки ухватились за ее слова, принялись расспрашивать. Пришлось рассказать им о парне в бежевом пуховике. А те принялись строить разные теории о том, кем он может быть.

— Поклонник! Просто стеснительный, – уверяла Лилия Венедиктовна.

— Конечно, поклонник, в нашу Аннушку сложно не влюбиться, – соглашалась с ней вернувшаяся Ангелина Викторовна.

— Маньяк! – качала головой Наталья Семеновна. – Так что ты осторожнее, Аннушка. Не ходи через сквер одна, мало ли что…

— Призрак… – делая большие глаза, предполагала Виолетта Петровна.