Книга Хранительница болот, страница 70 – Наталья Тимошенко

В самом здании было тихо, прохладно, пахло пылью и забвением. Знаете, специфический такой запах дерева, старых тряпок и бумаг. Деревянные половицы натужно поскрипывали под ногами каждый раз, когда я делала шаг, но никто не спешил мне навстречу. Я миновала небольшой коридор, в котором не было ничего, кроме пустого стола посередине, и попала в помещение попросторнее. Одна стена его была огорожена стеклянной перегородкой, за которой две мужские фигуры в тяжелых бушлатах сидели вокруг нарисованного костра. Очевидно, изображали партизан во время войны, поскольку стены вокруг них больше всего напоминали землянку или окопы. В другое время я бы непременно остановилась почитать табличку внизу, но сейчас мне не терпелось найти экскурсовода и узнать больше о семье Вышинских.

Экскурсовода не было ни здесь, ни в соседнем зале, где за стеклянными ограждениями были уже не люди, а газетные вырезки и карты. Обойдя еще два зала и по кругу снова придя к мужчинам в бушлатах, я решила нарушить тишину музея и позвать экскурсовода.

На мой оклик из неприметной двери в самой первой комнате со столом наконец показался мужчина средних лет. Высокий, совершенно лысый, даже без бровей и ресниц, зато в больших круглых очках, он казался мне одновременно чуточку смешным и гораздо больше – опасным. Честное слово, встреть я его в темном переулке, отдала бы все еще до того, как он открыл бы рот. Даже сейчас мне было жутковато, хотя к выходу я была ближе, чем он.

— Добрый день! – справившись с собой, произнесла я. – Где я могу найти экскурсовода?

Мужчина сначала осмотрел меня с ног до головы, будто вообще не ожидал увидеть в музее в рабочие часы хоть какого-то посетителя, а потом сказал внезапно глубоким и приятным голосом, никак не вязавшимся с пугающей внешностью:

— Я экскурсовод. Вы экскурсию хотите?

— Не то чтобы прям экскурсию, но кое-какую информацию получить хотела бы, – призналась я.

Экскурсовода, который, как выяснилось, был одновременно и директором музея, звали Антоном Павловичем.

«Увы, не Чехов», – добавил он с улыбкой, очевидно, устав от повторяющихся шуток.

Ему было уже под шестьдесят лет, тридцать пять из которых он проработал в этом музее. Сначала как обычный экскурсовод, затем занял должность директора. В штате значился еще один экскурсовод, молоденькая девочка, учащаяся на заочном и сейчас уехавшая на сессию, поэтому так и получилось, что в данный момент он был тут один. Но это играло мне на руку: едва ли двадцатилетняя девчушка расскажет так же много, как и тот, кто проработал тут всю жизнь.

Узнав, что мне нужны сведения о Вышинских, Антон Павлович покачал головой:

— Не уверен, что расскажу вам много. Да, Вышинские когда-то были одной из самых богатых семей в нашем краю, но принадлежали скорее к средней шляхте, не магнаты. – Антон Павлович вдруг сделал паузу и внимательно посмотрел на меня: – Вы ведь знаете, в чем разница?

Я, честно говоря, не знала. Догадывалась, это было несложно, но всех тонкостей не различала. Антон Павлович понял все по моему лицу:

— Вижу по акценту, что вы не местная, – усмехнулся он и тут же погрузился в исторический ликбез: – Вообще слово «шляхта» пришло к нам из немецкого языка и означало либо «род», либо «сражение, битва». На территории Беларуси оно появилось лишь в XIV веке – после Кревской унии. Раньше представители высшего сословия у нас назывались князьями либо боярами. Но настоящие шляхетские привилегии, в том числе право иметь свой герб, наша шляхта получила еще через сто лет, после подписания Городельской унии в 1413 году. До этого всеми правами обладали лишь поляки. Шляхта не была однородной. Самыми богатыми являлись магнаты. Вам наверняка знакомы фамилии Радзивиллов, Сапегов, Острожских.