Книга Хранительница болот, страница 52 – Наталья Тимошенко

Внутри было темно и холодно. Толстые кирпичные стены, укрытые тенью деревьев, наверняка не прогревались даже жарким летом, я сразу ощутила озноб. Пожалела, что не взяла с собой свитер, но смогла лишь обхватить руками плечи. Небольшие окна, закрытые, как оказалось, витражами, не были способны как следует осветить всю усыпальницу, которая изнутри показалась мне гораздо больше, чем снаружи. Здесь был всего один зал, но зато со всех четырех сторон имелись глубокие ниши, в которых стояли гробы. Стояли в несколько рядов друг над другом, прибитые к стенам толстыми крюками.

К сожалению, ни один гроб не был подписан. Всего я насчитала шестнадцать гробов. Все они были разными, большими и маленькими, в которых обычно хоронят детей, но определить я смогла лишь место погребения Агаты. Ее гроб выглядел самым новым, еще не успел почернеть от времени и покрыться пылью и паутиной, которых здесь было в достатке. Но не гроб Агаты удивил меня больше всего. По сути, ее последнее пристанище как раз совсем не удивило. Гроб и гроб, богатый, большой, резной, видно, что она заказала его сама заранее, но все же не он привлекал к себе внимание.

В самой дальней нише стояли три гроба, разительно отличающиеся от остальных. Они были железными, безо всяких украшений, но обмотанные толстыми цепями и закрытые большими замками.

Ключ в кармане внезапно обжег кожу. Я машинально вытащила его, взглянула на один из замков, потом на него. Проверяя догадку, сунула ключ в замок и поняла, что он вошел идеально. Стоит мне приложить малейшее усилие, и он провернется. Щелкнет старый замок, раскроется, упадут на бетонный пол цепи. Я смогу открыть крышку и посмотреть, кого Вышинские похоронили таким неподобающим способом.

Я резко вытащила ключ из замочной скважины, испугавшись собственных мыслей. Кого бы ни похоронили таким образом, я была уверена, что не хочу открывать их гробы. Да и что я там увижу? Едва ли внутри будет лежать записка: «Эмилия, тут покоится твой нерадивый предок, маньяк и убийца, недостойный почестей даже после смерти». Скорее всего, моему взору откроется самый обычный скелет. Что бы ни натворили эти люди при жизни, чем бы ни разгневали своих родственников, теперь это самые обыкновенные скелеты.

Спрятав ключ обратно в карман, я огляделась. Через мутные витражи пробивались тусклые солнечные лучи, раскрашиваясь в яркие цвета. В этих лучах танцевали потревоженные мной пылинки, летали куски паутины. Но нигде я не увидела ни высохших цветов, ни почти истлевших от времени лент. Будто Агата, пока еще была жива, никогда не навещала могилы родственников. А после ее смерти никто не навещал и ее саму. Это вдруг показалось таким неправильным, что я твердо пообещала себе в следующий раз прийти сюда с цветами. Пусть в саду их еще не так много, но я видела луг, где можно собрать красивейший букет.

Я медленно обошла часовню по кругу, осмотрела каждый гроб, избегая лишь тех, что были скованы цепями. Пыталась угадать, кто лежит в каждом, кого хоронили примерно в одно время, но не смогла. Где-то тут лежит и отец Агаты, и, если бы я нашла его гроб, возможно, решилась бы открыть. Открыть и посмотреть, как выглядели его ноги на момент смерти. Что делали с ним врачи, чтобы исцелить. Но в каком из деревянных ящиков покоился Олег Вышинский, мне было неведомо.