Книга Тринадцатая запись, страница 85 – Лена Обухова

— Кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? - повторила Диана, когда Ткачева вручила Савину чашку.

— Юль, где рисунки? - обратился Федоров к жене. - Можешь принести?

— Конечно. Они в комнате.

Она снова вышла, но Диана едва обратила на это внимание, заинтригованная анонсированными рисункам. Катя упоминала что-то такое, да и в видео Алекса Найта пересказывались слухи о якобы пророческих рисунках, которые сыграли важную роль в расследовании. Неужели все правда?

Пока Диана размышляла над этим, с любопытством разглядывая Федорова и настороженно посматривая на Савина, Ткачева вернулась и положила на столик перед ней два наброска.

— Влад нарисовал их вчера и сегодня утром, - пояснила она тихо.

Диана посмотрела на изображение, на котором Катя сидела на качелях с закрытыми глазами и слушала что-то через наушники, потом перевела взгляд на собственный портрет. Весьма узнаваемый. Слишком подробный для человека, который ее никогда не видел. Который вообще ничего не видит.

— Как такое возможно? - поинтересовалась она, поднимая вопросительный взгляд на Ткачеву.

Та лишь пожала плечами и вернулась к кофемашине. В ее движениях чувствовалась нервозность, которую она пыталась скрыть, занимаясь приготовлением капучино.

— Мы не знаем, - ответил Федоров, по-прежнему глядя в никуда. - Но такое случалось и раньше. Я начал рисовать через некоторое время после того, как ослеп, прежде не умел. Да и едва ли можно утверждать, что рисую именно я. Скорее, некая сила использует для этого мою руку. Что это за сила и как это работает, не так уж важно. Важно то, к чему это ведет. Я нарисовал вашу подругу, как можно предположить, за минуты или даже мгновения до убийства. А потом нарисовал вас. И это означает, что вам, возможно, тоже грозит опасность. Я понимаю, что в это трудно поверить, должно быть, мои слова кажутся вам бредом...

— Похоже, вы все-таки читаете мысли, - не удержалась Диана от едкого комментария.

Федоров улыбнулся.

— Чего не умею, того не умею.

— И что именно, по-вашему, мне грозит?

— Мы не знаем, - вклинилась Ткачева. Она уже приготовила себе капучино, но за столик не села, осталась стоять у гарнитура. - Как видите, это просто портрет, без подробностей. Возможно, вам ничего не угрожает, но вы чем-то важны.

Диана снова посмотрела на рисунок с Катей. Взгляд сфокусировался на тонком проводке, тянущемся от ушей к руке погибшей подруги, в которой та что-то сжимала. Диана достала из кармана пиджака наушники, лежавшие в траве на месте убийства. Потом вспомнила карандаш, который видела там же пару часов назад.

— Предположим, я вам верю, - неожиданно для самой себя и всех окружающих заявила она. - Что дальше? Чего вы от меня хотите? Как я могу помочь или... хотя бы не сыграть в ящик?

— Хм, неожиданно, - признался Федоров, чуть заметно нахмурившись. - Не думал, что вас будет так легко убедить.

— Я не сказала, что верю, - напомнила Диана. - Я сказала: предположим.

— Готовность предположить такое - уже немало. Могу я узнать, что именно вас убеждает?

Диана неловко передернула плечами и поерзала на стуле. Снова посмотрела на наушники, оглянулась на Савина, устроившегося за другим столиком, скользнула взглядом по молчаливому охраннику, повернулась к замершей с чашкой в руке Ткачевой и в конце концов снова посмотрела на Федорова.