Книга Пустые зеркала, страница 79 – Лена Обухова

Карпатский сверился со своими записями и покачал головой.

— Я тоже так сначала подумал, но нет.

И он вывел на описи имя «Юлия».

— Странно. Юля одно время действительно носила цветные контактные линзы и волосы давно красит, но не в черный цвет, – нахмурился Влад. – И у нее в семье никогда не было таких проблем. У Лиды, ее мамы, с ее матерью весьма натянутые отношения, как раз из-за давней истории с отцом Юли, но помогать та никогда не отказывалась, а Лида никогда не отказывается помочь родителям. Я уже не говорю о том, что никто из них не курит.

— У Дианы как раз в семье не все благополучно, – заметил Карпатский, – но цвет волос и глаз у нее натуральные, и она не курит. Да и мать ее на курильщицу не похожа, волосы тоже не красит, цветные линзы не носит. Так что тут вряд ли имеет место ошибка со смартфоном. Скорее, наше первое предположение оказалось неверно: история комнаты никак не связана с пропавшей девушкой, чей смартфон в ней найден.

— Но здесь мы хотя бы легко можем определить, какое зеркало должно быть в той комнате, – хмыкнул Соболев.

— Еще бы нам это что-то давало, – проворчал Влад.

— Рано отчаиваться, ребят, – заметил Савин с натянутой улыбкой. – Мы только половину комнат изучили. Давайте дальше.

И он сам взялся раскладывать фотографии предметов в соответствии с третьей описью. Остальные внимательно рассматривали новые предметы мебели – старой, но добротной, в весьма хорошем состоянии, – вязанные крючком салфетки, расстеленные на столах и комодах, вазочки, бокалы и прочую посуду, стоявшую внутри старинного буфета, а также подсвечники с оплывшими свечами и нож с пятнами крови. Среди прочих лежал и снимок с пятном на стене. По предварительному выводу эксперта, это тоже была кровь.

— А зеркала с пятном крови на раме там нет? – сразу заинтересовался Соболев.

Карпатский уже рассматривал нужные фотографии, а потом выложил на стол сразу две: на одной было запечатлено зеркало целиком, а на другом – темное пятно на раме.

— Значит, мы можем предположить, что это зеркало соответствует третьей комнате, – подытожил Влад. – А чей смартфон мы там нашли?

— Дианы, – односложно и нарочито неэмоционально отозвался Карпатский. – Увы, это мало что нам дает. Зеркало мы поместить в нужную комнату можем, но историю по таким исходным данным едва ли выясним. Ни адреса, ни указания на людей. Даже подсказки года здесь нет… Если только отпечатки где-то всплывут.

— Мне кажется, я видел это во сне, – неуверенно произнес Савин. – Там был парень с ножом в руке, он стоял у зеркала и смотрел прямо на меня… Наверное, не на меня, а на себя, конечно, но казалось так.

— И что? – недовольно спросил Соболев. – Как нам это поможет?

— Я не уверен на сто процентов, но, по-моему, потом я мельком видел этого же парня с перерезанным горлом. А нож все еще был в его руке.

Соболев и Карпатский переглянулись, а Влад озвучил то, что они оба наверняка подумали:

— Если это самоубийство, то таких не может быть слишком много, правильно?

— Едва ли, – согласился Карпатский. – Надо поискать в базе или даже сразу в архиве. Судя по мебели, дело давнее. И хорошо, если вообще местное.

— Что-то мне подсказывает, что оно местное, – хмыкнул Соболев. – Про́клятый город какой-то… Нурейтдинов говорил о чем-то таком в прошлый раз. Мол, место здесь особое. Оттого и чертовщины так много.